В истории человечества немало примеров, когда в переломные моменты женщина брала на себя несвойственную ей в мирное время роль военачальника и политического лидера. Французская история дала миру Жанну д’Арк, освободившую Орлеан и приведшую дофина Карла к коронации. В адыгском нартском эпосе, как показывают исследования, существует фигура, сопоставимая по своему значению и роли — Сэтэнай-Гуацэ. В сказании «История Сэтэнай-Гуацэ» она предстает не как мудрая советчица или хранительница очага, а как военачальник, возглавляющая восстание против тирании. Это выступление девушки против устоявшегося порядка было не просто актом неповиновения, но «очень болезненным ударом по самолюбию не только Князя-Бородача, но и всего тогдашнего нартского сообщества».

Исследователь прямо проводит параллель между Сэтэнай-Гуацэ и Орлеанской девой. В тексте сказания и его исторической интерпретации содержится вывод: «А это может значить, что Сэтэнай-Гуащэ сама была одним из военачальников — своеобразной нартской Жанной д’Арк». Это сравнение не случайно и имеет глубокие основания.

Во-первых, как и Жанна д’Арк, Сэтэнай выступает в несвойственной для женщины роли военного лидера. В нартском обществе, как и в средневековой Европе, женщина не должна была участвовать в военных действиях, тем более возглавлять войско. Однако героиня бросает вызов этому устоявшемуся порядку.

Во-вторых, и Жанна д’Арк, и Сэтэнай действуют в контексте борьбы за восстановление легитимной власти. Для Жанны это была поддержка законного наследника французского престола. Для Сэтэнай — борьба за возрождение Хасэ, совета старейшин, который был основой нартской демократии, но в описываемый период оказался разрушен.

Особое значение выступлению Сэтэнай придает тот факт, что она — женщина. Исследователь подчеркивает: «Не мужчина, а она — девушка, выступила против тирании, за возрождение Хасэ, в котором, напомним, ни она, ни любая другая женщина не имела права участвовать полноценно».

Хасэ, как орган власти, состоящий из «мудрецов и философов», был исключительно мужским институтом. Женщины не могли в нем участвовать на равных правах. Сэтэнай, выступая за восстановление этого института, фактически боролась за систему, в которой она сама не могла иметь полноценного голоса. Этот парадокс подчеркивает не личные амбиции героини, а ее приверженность принципам справедливого общественного устройства.

Выступление девушки-военачальника имело не только военно-политическое, но и глубокое психологическое измерение. Как отмечается в исследовании, это был «очень болезненный удар по самолюбию не только Князя-Бородача, но и всего тогдашнего нартского сообщества».

Для нартов, гордых воинов, осознание того, что женщина поднялась против узурпатора и повела за собой войско, должно было быть унизительным. Это означало, что мужчины либо не видели проблемы, либо не имели смелости выступить против тирании. Женщина оказалась способна на то, на что не решались мужчины.

Князь-Бородач, как правитель, оказался в двойном проигрыше. Во-первых, он допустил само восстание. Во-вторых, его противником стала женщина, что ставило под сомнение его легитимность и силу.

Исследователь обращает внимание на важное обстоятельство, которое в нартском контексте имело решающее значение для судьбы героини: «Да и не могли не знать участники событий о том, что дело не только в необходимости восстановления нартской демократии. В стране наступил мир, и девушка-воительница уже не могла оставаться девственницей, не могла не ждать замужества, не мечтать о женихе, который превосходил бы ее окружение своими привлекательными для нее качествами».

В нартской системе ценностей женщина обретала свое истинное предназначение в браке и материнстве. Девушка-воительница, какой бы доблестной она ни была, должна была в конце концов стать женой и матерью. Более того, согласно нартской этике, «такая девушка, по мнению нартов, обречена на то, чтобы стать матерью богатырей». Ее необычные качества, проявленные в бою, должны были передаться потомству.

Сказание «История Сэтэнай-Гуацэ» показывает, как эта логика реализуется в судьбе героини. После того как Горгоныж похищает Сэтэнай, он делает это «не как военный трофей, а как девушку — невесту». Исследователь специально акцентирует это обстоятельство: «захватывает он ее, скорее, не как военный трофей, а как девушку — невесту».

В финале сказания Сэтэнай остается в плену у Горгоныжа (или выходит за него замуж). Это не поражение героини, а реализация ее предназначения в соответствии с нартским миропониманием. Девушка-воин, доказавшая свою доблесть, становится женой достойного воина — того, кто смог победить тирана и освободить нартов.

Исследователь обращает внимание на то, что в нартском миропонимании правильным решением в сложившейся ситуации было не кровопролитие, а именно похищение. «Соответствует нартскому миропониманию лишь второе решение. Действительно, следовало сразу же снарядить за Сэтэнай-Гуащэ небольшой отряд, который мог бы выкрасть ее. И не для того, разумеется, чтобы она была сожжена на костре, — а в жены Князю-Бородачу».

Это важное замечание показывает, что в нартской этике ценность человеческой жизни и сохранение общества были выше политических амбиций. Князь-Бородач оказался дважды неправ: во-первых, он допустил кровопролитие, отправив войско против восставших, а во-вторых, он поручил важную миссию другим, вместо того чтобы действовать самому.

Поведение Князя-Бородача оценивается в исследовании как не соответствующее нартским стандартам. «Князь-Бородач же — военачальник и соратник мятежников — оказался дважды неправ, отправив на кровопролитие часть своего войска. Это считалось бы грубой ошибкой даже в том случае, если б его войско одержало победу».

Первая ошибка — неспособность предвидеть развитие событий и предотвратить восстание мирными средствами. Вторая — поручение важной миссии другим, тогда как настоящий нартский предводитель должен был действовать лично.

«Нечего было Бородачу такую важную миссию поручать другим. Нечего было также его воинам подшучивать, пусть и над простоватым, но, тем не менее, доблестным Горгоныжем». Эти пренебрежение и высокомерие в итоге обернулись против самого правителя.

В свете описанных событий финал сказания воспринимается как закономерный. «Поэтому в свете событий, изложенных в сказании, победа Горгоныжа и гибель Князя-Бородача кажутся закономерными». Итоговый результат — фраза о том, что «с тех пор у нартов не стало князей-предводителей», — тоже не мог быть иным.

Сэтэнай-Гуацэ как военачальник и инициатор восстания выполнила свою историческую миссию. Она не только бросила вызов тирании, но и сделала это в такой форме, которая заставила нартское общество пересмотреть свое отношение к власти. Женщина-воин оказалась тем катализатором, который привел к восстановлению демократических институтов.

Образ Сэтэнай как военачальника получает дополнительное объяснение в историческом контексте завоевательного похода предков адыгов. Исследователь связывает описанные в сказании события с походом праадыгов на свою историческую родину — территорию современных Турции-Сирии и даже Древнего Египта.

В этом походе, как отмечается со ссылкой на данные Зачерия-Хаджи Брантова, участвовали только воины, их жены и дети. Старики, не способные перенести тяготы пути, остались. В такой ситуации женщинам неизбежно приходилось брать на себя функции, которые в мирной жизни были мужскими. Сэтэнай-Гуацэ могла быть одной из таких женщин-военачальников, чей образ запечатлелся в эпосе.

Сравнение Сэтэнай-Гуацэ с Жанной д’Арк — не просто риторическая фигура. Оно указывает на универсальный архетип девушки-воительницы, которая в момент кризиса берет на себя мужскую функцию предводителя. Как и французская героиня, Сэтэнай выступает за восстановление легитимной власти (в ее случае — Хасэ), действует как военачальник и в конечном итоге достигает своей цели, хотя и ценой личной свободы.

Особенность нартского эпоса заключается в том, что он фиксирует не только героический поступок женщины, но и его органичное вписывание в систему традиционных ценностей. Сэтэнай-Гуацэ, проявив себя как военачальник, в итоге становится женой победителя и, как подразумевается, матерью будущих богатырей. Ее выход за пределы традиционной женской роли оказывается временным и ситуативным, но именно этот выход позволяет восстановить справедливый общественный порядок.

Как отмечается в исследовании, «в итоговый результат, заключенный во фразе: „С тех пор у нартов не стало князей-предводителей“, — тоже, видимо, не мог быть иным». Сэтэнай-Гуацэ, нартская Жанна д’Арк, сыграла ключевую роль в этом историческом повороте, оставив свой след в эпосе, который сохранился в памяти народа на протяжении тысячелетий.