Завершающий раздел исследования «Сэтэнай-Гуашэ как Жанна д’Арк адыгского нартского эпоса» подводит итог анализу сказания и предлагает целостное понимание событий, описанных в «Истории Сэтэнай-Гуацэ». Автор связывает воедино все выводы, показывая, как восстание против тирании, завоевательный поход и восстановление Хасэ образуют единую историческую картину. Ключевая идея заключается в том, что кризис нартской демократии был вызван задержкой перехода общества с военных рельсов на мирные, а восстание Сэтэнай-Гуацэ привело к обновлению общественного устройства на новой, более прогрессивной основе. Сохранение этого уникального варианта сказания именно у шапсугов, одного из наиболее демократических адыгских субэтносов, приобретает особое значение в этом контексте.
Исследователь формулирует общий вывод, объединяющий все предшествующие наблюдения: «сказание „История Сэтэнай-Гуащэ“ рассказывает об одном из самых значительных завоевательных походов нартов / хаттов (аттов) / предков адыгов, в ходе которого структура народного управления была переведена на военный лад».
Это ключевое положение объясняет многие особенности социальной структуры, описанной в сказании. Отсутствие Хасэ, запрет собраний, концентрация власти в руках Князя-Бородача, опиравшегося на молодых воинов-подчиненных, — все это было следствием перевода общества на военное положение. В условиях завоевательного похода и освоения новых территорий традиционные демократические институты оказались временно приостановлены.
Однако, как показывает исследователь, главная проблема возникла после завершения активной фазы завоеваний. «Однако после завоевания новых территорий обратный переход произошел с задержкой». Именно эта задержка в восстановлении мирных форм управления и стала причиной социального кризиса, описанного в сказании.
Князь-Бородач, узурпировавший власть в военных условиях, не спешил восстанавливать Хасэ и возвращать обществу демократические институты. Власть, однажды сосредоточенная в одних руках, не желала делиться. Это привело к нарастанию недовольства, которое в итоге вылилось в восстание под предводительством Сэтэнай-Гуацэ.
Как отмечается в исследовании, «с этим было связано восстание, результатом которого стало культивирование на новой территории прогрессивной демократической формы правления». Восстание Сэтэнай-Гуацэ, даже если оно не привело к немедленной победе её войска, стало катализатором перемен.
Гибель Князя-Бородача и победа Горгоныжа открыли путь к восстановлению демократических институтов. Однако это было не просто возвращение к старой модели Хасэ. Исследователь подчеркивает, что результатом стало «культивирование на новой территории прогрессивной демократической формы правления». Новое Хасэ, вероятно, отличалось от прежнего, учитывая изменившиеся условия и новый состав общества.
Важное наблюдение, сделанное в исследовании, касается того, каким образом могло произойти восстановление Хасэ. Хотя в самом сказании прямо не говорится об этом, автор делает обоснованное предположение: «Ожидаемым становилось и восстановление Хасэ, о котором, правда, не говорится в сказании прямо. Но оно могло быть воссоздано из военного совета, который не мог не существовать во время похода и после него».
Это предположение имеет принципиальное значение. Военный совет, существовавший в армии во время похода, мог стать основой для восстановленного Хасэ. Таким образом, демократические институты возрождались не на пустом месте, а на основе уже существовавших военных структур управления, которые были трансформированы в гражданские.
Исследователь идет дальше и предполагает, что состав восстановленного Хасэ мог быть шире, чем прежде. «Можно домыслить, что состояло новое Хасэ не только из „депутатов“ от воинов-победителей, а и из представителей покоренного народа».
Это предположение основано на данных, приведенных в статье «Тарихъым шъышъ зы напэ» («Одна страница из истории»), на которую автор ссылается. Если это так, то восстановленная демократия была не просто реставрацией прежних порядков, а созданием новой, более инклюзивной системы, учитывавшей интересы всех групп населения, включая покоренные народы.
Исследователь подчеркивает еще один важный аспект: «Логичным было также и то, что демократия, пусть и принесенная иноземцами, гарантировала стране многие дополнительные блага». Эта фраза содержит важное историко-политическое наблюдение. Демократические формы правления, установленные нартами на завоеванных территориях, могли быть восприняты местным населением как привнесенные извне. Однако, несмотря на это, они обеспечивали стране стабильность и развитие.
Особое значение в исследовании придается тому факту, что именно шапсугский вариант сказания сохранился до наших дней. «Не случайно, видимо, и то, что в таком эксклюзивном виде сказание „История Сэтэнай-Гуащэ“ сохранилось именно у шапсугов — одного из наиболее демократических адыгских подразделений».
Шапсуги, как известно, обладали развитой системой народного самоуправления, которая отличалась высокой степенью демократизма. У них не было князей, важнейшие вопросы решались на народных собраниях. Сохранение сказания о восстании против тирании и восстановлении демократии именно у этого субэтноса представляется закономерным: народ, чья социальная организация была основана на демократических принципах, бережно хранил в памяти сказание о борьбе за эти принципы.
Исследователь обращает внимание на адыгскую пословицу, которая в свете изложенных событий приобретает новое звучание. «„Оркъ ныкъо зымышI“ — „Нельзя быть рыцарем (уорком) наполовину“, — говорят и сегодня адыги». В контексте описанных в сказании событий, когда нарты выступали как завоеватели и носители передовых технологий, эта пословица получает дополнительное измерение.
Исследователь предлагает перефразировать её применительно к тому далекому прошлому: «сегодняшнюю поговорку о рыцарстве применительно к тому далекому прошлому следовало бы перефразировать примерно так: „Нельзя быть нартом (хаттом, аттом) наполовину“». Эта перефразировка подчеркивает, что в эпоху завоеваний и освоения новых территорий от нарта требовалась полная самоотдача, соединение всех доблестей — воинских, хозяйственных, управленческих.
Исследователь обращает внимание на многогранность образа Горгоныжа, который в сказании показан «не только непревзойденным воином, но и искусным свинопасом». Это сочетание, которое могло показаться странным, в историческом контексте получает объяснение.
«Свинья является показателем более развитого оседлого скотоводства. Но этот вид деятельности становится еще более показательным, если его приходится возобновлять на новом месте». Умение разводить свиней, налаживать оседлое хозяйство на новом месте было не менее важно, чем воинское искусство. Горгоныж, сочетавший эти качества, был не просто воином, но человеком, способным обеспечить жизнедеятельность общества на завоеванных территориях.
То же самое относится и к «сменившему Горгоныжа на время похода парню, рачительному возделывателю проса», который «тоже, очевидно, не имел себе равных в своем мастерстве». Эти детали подчеркивают, что нарты того времени обладали передовыми для своей эпохи технологиями и навыками.
Исследователь делает важное обобщение относительно уровня развития нартов в описываемый период. «То есть, среди народов, не владевших передовыми технологиями, не имевших общественного устройства, нацеленного на прогресс, нарты того времени должны были выглядеть волшебниками».
Это наблюдение имеет двойное значение. С одной стороны, оно объясняет успех завоевательного похода: передовые технологии и прогрессивное общественное устройство давали нартам преимущество перед местными народами. С другой стороны, оно указывает на то, что демократия, установленная нартами, была не просто политическим выбором, но частью более широкой системы, ориентированной на развитие и прогресс.
В заключительной части исследования автор возвращается к вопросу о том, почему сказания цикла «Сэтэнай и Орэзмэдж» сохранялись с такой бережностью на протяжении тысячелетий. «Особое же долгожительство сказаний цикла „Сэтэнайрэ Орэзмэджрэ“, бережное отношение как нартов, так и адыгов к Хасэ, а также к старикам в целом, объясняется, видимо, и тем, что свертывание демократии происходило не только на отдаленных от нартской метрополии чужбинах, но и на ней самой».
Это важное наблюдение. Угроза демократическим институтам существовала не только в условиях завоевательного похода на чужбине. Аналогичные процессы могли происходить и на самой нартской метрополии — на Кавказе. Поэтому «демократию приходилось время от времени обновлять».
Сказания цикла «Сэтэнай и Орэзмэдж» служили своего рода напоминанием о цене, которую приходится платить за утрату демократических институтов, и о необходимости их защиты и обновления. В этом — ключ к их долгожительству и бережному отношению к ним в нартской и адыгской традиции.
Исследование «Истории Сэтэнай-Гуацэ» позволяет увидеть в этом сказании не просто мифологическое повествование, а сложный исторический документ, отражающий реальные события и процессы. Завоевательный поход предков адыгов, перевод общества на военное положение, задержка обратного перехода к мирным формам управления, восстание против узурпировавшей власть единоличной власти, гибель тирана и восстановление Хасэ на новой, более прогрессивной основе — все эти события складываются в единую историческую картину.
Сохранение сказания именно у шапсугов — одного из наиболее демократических адыгских субэтносов — подчеркивает связь между демократическим устройством общества и бережным отношением к памяти о борьбе за демократию. Как отмечается в исследовании, «демократию приходилось время от времени обновлять», и сказания цикла «Сэтэнай и Орэзмэдж» служили инструментом этого обновления, напоминая о важности Хасэ, роли старейшин и недопустимости узурпации власти.
Финальная фраза исследования о том, что «сегодняшнюю поговорку о рыцарстве применительно к тому далекому прошлому следовало бы перефразировать примерно так: „Нельзя быть нартом (хаттом, аттом) наполовину“», подводит итог: в переломные моменты истории от человека требуется полная самоотдача, соединение всех доблестей — воинских, хозяйственных, управленческих, моральных. Именно такой целостный образ нарта, борца за демократию и носителя прогресса, сохранила для нас «История Сэтэнай-Гуацэ».
Оставить комментарий