В обширном пантеоне героев адыгского (черкесского) нартского эпоса образ Сэтэнай-Гуашэ занимает особое, центральное место. Исследователи единодушны в том, что она является одним из основополагающих персонажей, без которого существование эпоса немыслимо. Как отмечается в научной литературе, «образ Сэтэнай-Гуашэ многие исследователи считают одним из основных или даже основополагающих в нартском эпосе, без которого он не может существовать». Однако при более пристальном рассмотрении оказывается, что за этим именем скрывается не один, а несколько образов, а сама героиня переживает удивительную эволюцию — от безупречной мудрой правительницы до персонажа, чьи поступки кажутся, как минимум, «непоследовательными».
В адыгской традиции образ Сэтэнай-Гуашэ сочетает в себе, казалось бы, взаимоисключающие черты. С одной стороны, она является воплощением матриархальных устоев: она мать неуязвимого Саусэрука, рожденного чудесным образом из камня. Это подчеркивает её роль как самостоятельной созидательной силы, независимой от мужского начала. С другой стороны, Сэтэнай предстает и как патриархальная фигура — вторая, молодая жена Орэзмэджа, который уже являлся руководителем Хасэ (совета старейшин) нартов. Эта двойственность, как отмечается в исследовании, «в целом определяет различия в ее судьбе».
У родственных народов, например, у абхазов, Сэтэнай предстает прежде всего как мать ста сыновей. Эти послушные и доблестные сыновья обеспечивают ей всеобщее признание и статус царицы в своеобразном матриархальном мире. Интересно, что в абхазской нартиаде судьба героини прослеживается от молодости до старости, и если в начале она практически безупречна, то к концу жизни становится, скорее, отрицательным персонажем.
Ключевой момент, который меняет традиционное восприятие героини, заключается в том, что под именем Сэтэнай в эпосе подразумевается не одна женщина. В исследовании, основанном на семитомном собрании «Нарты» под редакцией А.М. Гадагатля, указывается на существование прямых свидетельств тому, что «под именем Сэтэнай подразумевается не одна женщина, а две или больше».
Ярким примером служит сказание «Как Сэтэнай-провидица спасла Орэзмэджа». В нем фигурируют сразу две Сэтэнай:
Сэтэнай-Гуацэ — жена Орэзмэджа и мать Шебатнука, спасителя отца.
Сэтэнай-Дахэ — жена Аледжа и мать Акондэ-Дахэ, девушки, стремившейся соблазнить юношу.
Это важное наблюдение позволяет предположить, что за собирательным образом «Сэтэнай» стоят разные героини с разными судьбами и, возможно, разным историческим или мифологическим происхождением.
Особый интерес вызывает образ Сэтэнай-Гуацэ в шапсугском варианте сказания из цикла «Сэтэнай и Орэзмэдж», которое называется «История Сэтэнай-Гуацэ». Именно здесь героиня предстает в «совершенно неожиданном свете, выглядя человеком, как минимум, непоследовательным».
Сюжет сказания не укладывается в привычные рамки художественного повествования. Сэтэнай-Гуацэ возглавляет восстание против деспота Князя-Бородача (ЖэкIэжъ). Её войско наносит «правительственному» первое поражение. Казалось бы, она обозначена как главная героиня. Однако далее происходит неожиданное: Князь-Бородач обращается за помощью к свинопасу Горгону (Горгоныжу), который усиливает его войско, разгоняет сторонников Сэтэнай и похищает её.
Но похищает он её не как военный трофей, а как девушку-невесту. Кульминацией становится финал: когда Князь-Бородач является за ней, заявляя «она по праву моя», Горгоныж убивает его и таким образом освобождает нартов от тирании. Сама же Сэтэнай-Гуацэ остается в плену у Горгоныжа (или выходит за него замуж).
С точки зрения классической литературной композиции, такое развитие событий выглядит странно. В исследовании подчеркивается: если Сэтэнай-Гуацэ, возглавив восстание, обозначена главной героиней, «то она должна оставаться ею до конца». Вместо этого повествованием «никак не учитываются ожидания слушателей (читателей)», а главным героем во второй части становится уже Горгоньж.
Исследователь предлагает рассматривать это произведение не как художественный текст, а как своеобразную летопись. В таком случае «непоследовательность» героини и смена главного действующего лица объясняются не художественным просчетом, а следованием историческим событиям.
В этом контексте Сэтэнай-Гуацэ предстает не просто как мятежница, а как реальная историческая фигура — «одна из военачальников — своеобразная нартская Жанна д’Арк». Её выступление против тирании было знаковым не только потому, что она подняла восстание, но и потому, что она, девушка, сделала это в обществе, где «ни она, ни любая другая женщина не имела права участвовать полноценно» в работе Хасэ. Это был «очень болезненный удар по самолюбию не только Князя-Бородача, но и всего тогдашнего нартского сообщества».
Таким образом, образ Сэтэнай-Гуашэ в адыгском нартском эпосе оказывается гораздо более сложным и многогранным, чем это может показаться на первый взгляд. За именем великой матери и советчицы скрываются несколько персонажей, а судьба главной из них, Сэтэнай-Гуацэ, демонстрирует удивительную эволюцию — от мудрой матриархальной фигуры до воительницы, бросающей вызов устоявшемуся общественному порядку.
Особый интерес представляет сказание «История Сэтэнай-Гуацэ», где героиня предстает не как безупречная мать героев, а как «непоследовательный», но от того не менее значимый персонаж, отражающий в своей судьбе реальные исторические процессы. Её сравнение с Жанной д’Арк подчеркивает архетипическую роль женщины-воина, которая берет на себя мужскую функцию предводителя в переломные моменты истории, даже если это противоречит вековым традициям.
Оставить комментарий