Одна из наиболее захватывающих гипотез, представленных в исследовании «Сэтэнай-Гуашэ как Жанна д’Арк адыгского нартского эпоса», касается исторической подоплеки событий, описанных в сказании. Автор утверждает, что «История Сэтэнай-Гуацэ» не просто фиксирует внутриобщественный конфликт в нартском обществе, но отражает реальные исторические события грандиозного масштаба — завоевательный поход предков адыгов на свою историческую родину, в Переднюю Азию и даже Древний Египет. Сопоставление данных эпоса с аккадскими и древнеегипетскими источниками позволяет датировать эти события примерно 6-тысячелетней давностью и реконструировать их ход.
Исследователь прямо указывает на связь темы сказания с конкретными историческими событиями: «Согласуется тема сказания и с конкретными историческими событиями примерно 6-тысячелетней давности. Речь идет о походе праадыгов, по А.С. Касьяну — северокавказцев [7: 196], на свою изначальную историческую родину, т.е. на территорию современных Турции-Сирии».
Этот поход, согласно гипотезе, был направлен не на завоевание чужих земель, а на возвращение на прародину. Территория современных Турции и Сирии рассматривается как исходная земля, с которой предки адыгов (черкесов) когда-то ушли и куда они спустя долгое время вернулись.
Важным источником, на который ссылается исследователь, является публикация в газете «Гъуаз» неизвестного адыгского автора. «Если же судить об этом походе по публикации в газете „Гъуаз“ неизвестного адыгского автора, ссылающегося на аккадские и древнеегипетские источники, то возглавлял тот поход Уар-Хату, а его участником был один народ, который можно назвать и хаттами (хьатхэр), и хатувцами (хьатухэр), и аттами (атхэ)».
Это свидетельство имеет принципиальное значение по нескольким причинам. Во-первых, оно называет имя предводителя похода — Уар-Хату. Во-вторых, оно указывает на этническое единство участников похода: это был один народ, который в различных источниках именуется по-разному — хатты, хатувцы, атты. В-третьих, ссылка на аккадские и древнеегипетские источники придает этим сведениям дополнительную достоверность, связывая нартский эпос с письменными памятниками древних цивилизаций.
Особого внимания заслуживает указание на масштаб завоеваний, совершенных участниками похода. Как отмечается в тексте, «а в завоеванную ими территорию вошел также и Древний Египет». Это означает, что поход праадыгов достиг не только Передней Азии, но и Северо-Восточной Африки.
Таким образом, территория, охваченная походом, простиралась от Кавказа через Малую Азию, Сирию, Палестину до Египта. Это был грандиозный поход, сопоставимый по масштабу с завоеваниями более поздних империй. Если эта гипотеза верна, то предки адыгов оказываются в числе народов, которые в глубокой древности участвовали в процессах этногенеза и государствообразования на Ближнем Востоке.
Исследователь обращается к данным адыгского фольклориста и историка Зачерия-Хаджи Брантова для объяснения причин этого грандиозного переселения. «По данным адыгского фольклориста и историка Зачерия-Хаджи Брантова, данный поход произошел после 7-летнего нашествия саранчи — из-за нехватки пищи».
Семилетнее нашествие саранчи представляло собой экологическую катастрофу, которая сделала невозможным дальнейшее проживание на прежней территории. Нехватка пищи вынудила народ сняться с мест и отправиться на поиски новых земель. Это объяснение придает походу праадыгов характер не просто завоевательной экспедиции, а вынужденной миграции, вызванной климатическими и природными факторами.
Важнейшим обстоятельством, проливающим свет на социальную структуру общества, описанного в сказании, является состав участников похода. Исследователь, ссылаясь на того же Брантова, отмечает: «И представителей старшего поколения, которые были не в состоянии перенести новые невзгоды, в него не взяли [9: 25, 26]. То есть, в нем участвовали лишь воины, их жены и дети».
Это наблюдение имеет ключевое значение для понимания «Истории Сэтэнай-Гуацэ». Именно этим объясняется отсутствие в сказании старейшин, Хасэ и вообще какого-либо влияния старшего поколения. В поход отправились только те, кто был способен перенести его тяготы, — молодые и зрелые воины, а также женщины и дети. Старики, как наиболее уязвимая часть населения, остались на прежнем месте или не были включены в состав переселенцев.
Таким образом, общество, оказавшееся на новых территориях, изначально было лишено важнейшего института — совета старейшин, который в нартской традиции играл ключевую роль. Это создало предпосылки для установления единоличной власти и последовавшего затем кризиса, описанного в сказании.
Исследователь также обращается к данным Брантова о продолжительности пребывания нартов на завоеванных территориях. «Тот факт, что сказание „История Сэтэнай-Гуащэ“, а также цикл „Сэтэнай и Орэзмэдж“ оказался не утерян адыгами Северо-Западного Кавказа, должен свидетельствовать о правоте Зачерня-Хаджи Брантова, считавшего, что в „Арабистане“ нарты / предки адыгов не задержались надолго».
Согласно его данным, «они пробыли на чужбине около 500 лет, и ушли, как только среди местного населения начались протесты». Полтысячелетия — срок, достаточный для того, чтобы оставить след в культуре и языке, но не настолько долгий, чтобы произошла полная ассимиляция. Вероятно, именно поэтому сказания, сложенные в этот период, вернулись на Кавказ вместе с репатриантами.
Исследователь делает важный вывод о судьбе нартов, участвовавших в походе. «Видимо, действительно далеко не все нарты / предки адыгов были ассимилированы на своей первой прародине в то далекое время. А потому и сказания рассматриваемого нами цикла вместе с репатриантами вернулись на Северный Кавказ».
Это объяснение позволяет понять, почему сказания цикла «Сэтэнай и Орэзмэдж» сохранились именно у адыгов Северо-Западного Кавказа. Часть народа, вернувшаяся на родину после примерно 500-летнего пребывания в Передней Азии и Египте, принесла с собой эпос, сформировавшийся в этот период. Те же, кто остался и ассимилировался среди местного населения, утратили нартские сказания или передали их другим народам.
Предложенная исследователем историческая реконструкция имеет далеко идущие последствия для понимания не только нартского эпоса, но и всей древней истории адыгов (черкесов). Она помещает предков этого народа в центр событий, происходивших на Ближнем Востоке и в Египте в эпоху бронзы — времени формирования первых цивилизаций.
Связь имен нартских героев (Сэтэнай, Сэт) с древнеегипетским пантеоном (бог Сет), упоминания о контактах с аккадской и египетской культурами, указания на завоевание Египта — все это складывается в картину, согласно которой предки адыгов были не периферийными наблюдателями, а активными участниками исторических процессов в регионе.
Как отмечается в исследовании, «подобные сопоставления можно осуществлять еще». Это означает, что предложенная реконструкция открывает путь для дальнейших изысканий, которые могут подтвердить или уточнить гипотезу о связях нартского эпоса с древними цивилизациями.
Анализ «Истории Сэтэнай-Гуацэ» в историческом контексте позволяет увидеть в сказании не просто мифологическое повествование, но отражение реальных событий глубокой древности. Поход праадыгов на свою историческую родину, вызванный семилетним нашествием саранчи и нехваткой пищи, привел к тому, что общество, лишенное старейшин, оказалось на новых территориях. Там, в Передней Азии и Египте, формировалась новая социальная структура, происходили конфликты между единоличной властью и сторонниками восстановления Хасэ, возникали и передавались из поколения в поколение сказания, которые спустя примерно 500 лет вернулись на Кавказ вместе с репатриантами.
Как подчеркивается в исследовании, «тот факт, что сказание „История Сэтэнай-Гуащэ“, а также цикл „Сэтэнай и Орэзмэдж“ оказался не утерян адыгами Северо-Западного Кавказа, должен свидетельствовать о правоте Зачерня-Хаджи Брантова». Сохранение этих сказаний в памяти народа на протяжении тысячелетий — свидетельство не только силы эпической традиции, но и исторической значимости тех событий, которые в них запечатлены.
Оставить комментарий