В традиционной адыгской (черкесской) мифологии, которая тесно переплетена с героическим нартским эпосом, особое место занимают божества-покровители, отвечающие за самые насущные потребности человека. Одним из наиболее почитаемых и «человечных» богов был Тхьэгъэлэдж — мудрый владыка плодородия, земледелия и урожая.
Согласно «Энциклопедии черкесской мифологии», Тхьэгъэлэдж — это не абстрактный небожитель. Его образ очень конкретен и антропоморфен (человекоподобен). В сказаниях он предстает как мудрый старец с белой до пояса бородой, в руках он держит золотой посох, который является символом его высокого статуса. В отличие от грозных богов войны или стихий, Тхьэгъэлэдж — это неутомимый пахарь, трудящийся наравне с людьми (нартами).
«Тхьэгъэлэдж лIыжь жьакIэху инщ, дыщэ баш иIыгъыу... вийкIэ вэуэ нарт лIыжьщ» — так описывают его авторы энциклопедии, подчеркивая его связь с землей и трудом.
По генеалогии он — сын провидицы Уэрсэр и брат других важных божеств: Амыща (покровителя мелкого рогатого скота) и Мамыща (гадальщика).
Как божество плодородия и земледелия, Тхьэгъэлэдж управлял всеми процессами, связанными с выращиванием хлеба. В энциклопедии особо подчеркивается, что именно он научил нартов возделывать землю и подарил им чудесные семена проса, которое было основной зерновой культурой в древности.
Обилие: Тхьэгъэлэдж способен даровать небывалый урожай. В тексте приводится удивительный факт: горсти его проса хватало, чтобы накормить огромную группу голодных нартских всадников.
Связь с природой: Даже его чудесные быки, которых звали ШкIэжьыхъурэ Выхъунрэ, были великанами: они могли за одну ночь распить воду двух великих рек — Лабы и Псыжь (Кубани), олицетворяя мощь и масштаб этого божества.
Тхьэгъэлэджу поклонялись в определенное время года, в основном весной, когда начинались полевые работы. Энциклопедия описывает несколько важных ритуалов, связанных с его культом:
Вабдзэпэгъу (Предплужник): Это весеннее обрядовое игрище в честь будущего урожая. Молодежь водила хороводы и пела специальные песни, обращаясь к Тхьэгъэлэджу с просьбой о богатом урожае.
Хъуэхъу (Обрядовое благопожелание): Перед началом любой важной сельскохозяйственной работы — будь то пахота, боронование или сев — старейшины произносили молитвы (хъуэхъу), начиная их с величания именно Тхьэгъэлэджа.
Священная трапеза: При выпечке первого хлеба или варке пасты (пIастэ — крутая каша из пшена) часть еды обязательно посвящалась Тхьэгъэлэджу. Его долю либо оставляли на столе у очага, либо относили в священную рощу.
В отличие от многих других суровых божеств адыгского пантеона, Тхьэгъэлэдж часто взаимодействует с людьми (нартами) на равных. Он сидит на совете старейшин (Нарт Хасэ) вместе с людьми и другими богами, в частности с Лъэпщ (Тлепшем) — богом-кузнецом.
При этом энциклопедия фиксирует любопытное соперничество между ними. Тхьэгъэлэдж (Земледелие) и Лъэпщ (Кузнечное дело и Железо) часто соревнуются, и в этих спорах мудрый Тхьэгъэлэдж обычно оказывается прав, так как его труд — хлеборобство — лежит в основе жизни, хотя железный век и принес новые возможности. Эта коллизия отражает реальные исторические изменения в жизни адыгов.
Как и многие другие языческие божества, с принятием адыгами христианства, а затем ислама, культ Тхьэгъэлэджа не исчез, а трансформировался. Его функции постепенно перешли к верховным богам (Тхьэ, Тхьэшхуэ), а позже — к Аллаху.
Однако память о нем сохранилась в языке и быту. До сих пор у адыгов некоторые виды ритуальной еды (например, пшеничная каша или лепешки), особенно те, что связаны с началом жатвы или поминовением предков, в шутку или по старой памяти называют «тхьэгъэлэдж».
Кроме того, в топонимике (названиях мест) остались следы. На реке Белой (Шхагуаше) существовало место «Ибгъу мыжъуакI» — ток Тхагаледжа, где, по преданию, сам бог молотил хлеб.
Тхьэгъэлэдж — это «народный» бог. Он не карает людей молниями, как грозный Щыблэ, и не ведает их душами, как Псатхьэ. Он — кормилец, мудрый дед, который учит людей трудиться на земле и щедро одаривает их за это плодами. Его образ — это гимн мирному труду земледельца, который в древности ценился в адыгской культуре не меньше, чем воинская доблесть.
Оставить комментарий