В Нартском эпосе есть истории не только о победах и славе, но и о тяжелейшей ноше, которую возлагает на героя судьба. Сказания о Пэтэрэзе и Ашэмэзе — это трагические размышления о долге, предопределении и той цене, которую приходится платить за справедливость. Они показывают, как по-разному человек может идти к одной цели, когда путь ему продиктован жестоким и неумолимым законом кровной мести.

Жестокий закон: нерушимый кодекс чести

В мире нартов существовал «нерушимый неписаный закон», требовавший отмщения за смерть родича. Кровная месть (адыг. «ТхьэрыIуэ») была не правом, а священной обязанностью, долгом чести, который нельзя было игнорировать. Судьбы Пэтэрэза и Ашэмэза с самого рождения были подчинены этому закону, превратив их жизнь в путь к одной цели — мести за убитого отца.

Пэтэрэз: Обречённый мститель, рождённый для подвига

История Пэтэрэза — классическая трагедия предначертанности. Его судьба была предрешена ещё до рождения.

• Сверхъестественное детство: Он не просто рос сильным — он был могущ с пелёнок. Эпос описывает его младенческую мощь с эпическим размахом: уложенный в колыбель, он «подтянувшись – два изголовья выломал, / Поднявшись – две лямки порвал, / Повернувшись – два ребра колыбели отвалил». Это символ: его сила — не приобретённая, а врождённая, предназначенная для одной цели.

• Торжественный вызов: Воспитываясь с мыслью о долге, Пэтэрэз, когда приходит время, не идёт тайком. Он открыто и ритуально объявляет о своём намерении, требуя от убийц отца не просто смерти, а символической «цены крови»: «Найдите мне комариной крови полный сосуд... Вот это, сказанное мной, Хамыша старого цена крови». Его месть — это не убийство, а публичное восстановление попранной справедливости, исполнение сыновьего долга как высшего ритуала.

Ашэмэз: Воин, который сопротивлялся судьбе

Путь Ашэмэза начинается схоже, но важнейшее отличие — позиция его матери. Если мать Пэтэрэза готовила сына к его роли, то мать Ашэмэза, любя и страшась за него, пыталась уберечь от страшной участи. Она скрывала от сына имя убийцы, надеясь разорвать цепь насилия.

• Хитрость против предопределения: Ашэмэзу пришлось добывать правду хитростью, притворившись простым пастухом, чтобы выведать имя врага — Тлебица. Его путь — это не слепое следование року, а осознанный выбор, сделанный вопреки материнской воле. Он берёт на себя долг добровольно, пройдя через сомнение и поиск.

• Освободитель от зла: Победив убийцу отца, Ашэмэз не просто мстит. Он возвращает украденное и, что важнее, освобождает нартов от злой черной силы, которую воплощал Тлебиц. Его месть обретает не только личный, но и очистительный, общественный смысл.

Предначертанность против выбора: два пути к долгу

Именно здесь проходит ключевая разница между героями:

• Пэтэрэз — орудие судьбы. Его путь прям, как полёт стрелы. Он воплощает идею неизбежности и абсолютности закона.

• Ашэмэз — человек, сделавший выбор. Его путь извилист, он включает в себя сомнение, хитрость и внутреннюю борьбу. Он олицетворяет идею личной ответственности за исполнение долга, даже самого тяжкого.

Сила и струны: воины-творцы

Важно, что оба героя, как и другие нарты, были многогранными личностями. Они не только мстители, но и творцы. Ашэмэз, в частности, известен как создатель свирели и трещотки, искусный музыкант, игравший на всех нартских увеселениях. Это напоминает, что даже тот, чья жизнь подчинена суровому долгу, может и должен сохранять в себе творческое, жизнеутверждающее начало. Их сила — не только в мече, но и в умении создавать красоту.

Истории Пэтэрэза и Ашэмэза — это не оправдание мести, а глубокое исследование человеческой психологии перед лицом невыборного долга. Они задают вечные вопросы: что важнее — слепое следование закону предков или осознанное принятие его через внутреннюю борьбу? И можно ли, исполняя самое мрачное предназначение, остаться творцом и хранителем жизни? Нартский эпос не даёт однозначных ответов, но заставляет задуматься, оставляя эти вопросы звучать, подобно свирели Ашэмэза, — пронзительно и надолго.

В Нартском эпосе есть истории не только о победах и славе, но и о тяжелейшей ноше, которую возлагает на героя судьба. Сказания о Пэтэрэзе и Ашэмэзе — это трагические размышления о долге, предопределении и той цене, которую приходится платить за справедливость. Они показывают, как по-разному человек может идти к одной цели, когда путь ему продиктован жестоким и неумолимым законом кровной мести.

Жестокий закон: нерушимый кодекс чести

В мире нартов существовал «нерушимый неписаный закон», требовавший отмщения за смерть родича. Кровная месть (адыг. «ТхьэрыIуэ») была не правом, а священной обязанностью, долгом чести, который нельзя было игнорировать. Судьбы Пэтэрэза и Ашэмэза с самого рождения были подчинены этому закону, превратив их жизнь в путь к одной цели — мести за убитого отца.

Пэтэрэз: Обречённый мститель, рождённый для подвига

История Пэтэрэза — классическая трагедия предначертанности. Его судьба была предрешена ещё до рождения.

• Сверхъестественное детство: Он не просто рос сильным — он был могущ с пелёнок. Эпос описывает его младенческую мощь с эпическим размахом: уложенный в колыбель, он «подтянувшись – два изголовья выломал, / Поднявшись – две лямки порвал, / Повернувшись – два ребра колыбели отвалил». Это символ: его сила — не приобретённая, а врождённая, предназначенная для одной цели.

• Торжественный вызов: Воспитываясь с мыслью о долге, Пэтэрэз, когда приходит время, не идёт тайком. Он открыто и ритуально объявляет о своём намерении, требуя от убийц отца не просто смерти, а символической «цены крови»: «Найдите мне комариной крови полный сосуд... Вот это, сказанное мной, Хамыша старого цена крови». Его месть — это не убийство, а публичное восстановление попранной справедливости, исполнение сыновьего долга как высшего ритуала.

Ашэмэз: Воин, который сопротивлялся судьбе

Путь Ашэмэза начинается схоже, но важнейшее отличие — позиция его матери. Если мать Пэтэрэза готовила сына к его роли, то мать Ашэмэза, любя и страшась за него, пыталась уберечь от страшной участи. Она скрывала от сына имя убийцы, надеясь разорвать цепь насилия.

• Хитрость против предопределения: Ашэмэзу пришлось добывать правду хитростью, притворившись простым пастухом, чтобы выведать имя врага — Тлебица. Его путь — это не слепое следование року, а осознанный выбор, сделанный вопреки материнской воле. Он берёт на себя долг добровольно, пройдя через сомнение и поиск.

• Освободитель от зла: Победив убийцу отца, Ашэмэз не просто мстит. Он возвращает украденное и, что важнее, освобождает нартов от злой черной силы, которую воплощал Тлебиц. Его месть обретает не только личный, но и очистительный, общественный смысл.

Предначертанность против выбора: два пути к долгу

Именно здесь проходит ключевая разница между героями:

• Пэтэрэз — орудие судьбы. Его путь прям, как полёт стрелы. Он воплощает идею неизбежности и абсолютности закона.

• Ашэмэз — человек, сделавший выбор. Его путь извилист, он включает в себя сомнение, хитрость и внутреннюю борьбу. Он олицетворяет идею личной ответственности за исполнение долга, даже самого тяжкого.

Сила и струны: воины-творцы

Важно, что оба героя, как и другие нарты, были многогранными личностями. Они не только мстители, но и творцы. Ашэмэз, в частности, известен как создатель свирели и трещотки, искусный музыкант, игравший на всех нартских увеселениях. Это напоминает, что даже тот, чья жизнь подчинена суровому долгу, может и должен сохранять в себе творческое, жизнеутверждающее начало. Их сила — не только в мече, но и в умении создавать красоту.

Истории Пэтэрэза и Ашэмэза — это не оправдание мести, а глубокое исследование человеческой психологии перед лицом невыборного долга. Они задают вечные вопросы: что важнее — слепое следование закону предков или осознанное принятие его через внутреннюю борьбу? И можно ли, исполняя самое мрачное предназначение, остаться творцом и хранителем жизни? Нартский эпос не даёт однозначных ответов, но заставляет задуматься, оставляя эти вопросы звучать, подобно свирели Ашэмэза, — пронзительно и надолго.

В Нартском эпосе есть истории не только о победах и славе, но и о тяжелейшей ноше, которую возлагает на героя судьба. Сказания о Пэтэрэзе и Ашэмэзе — это трагические размышления о долге, предопределении и той цене, которую приходится платить за справедливость. Они показывают, как по-разному человек может идти к одной цели, когда путь ему продиктован жестоким и неумолимым законом кровной мести.

Жестокий закон: нерушимый кодекс чести

В мире нартов существовал «нерушимый неписаный закон», требовавший отмщения за смерть родича. Кровная месть (адыг. «ТхьэрыIуэ») была не правом, а священной обязанностью, долгом чести, который нельзя было игнорировать. Судьбы Пэтэрэза и Ашэмэза с самого рождения были подчинены этому закону, превратив их жизнь в путь к одной цели — мести за убитого отца.

Пэтэрэз: Обречённый мститель, рождённый для подвига

История Пэтэрэза — классическая трагедия предначертанности. Его судьба была предрешена ещё до рождения.

• Сверхъестественное детство: Он не просто рос сильным — он был могущ с пелёнок. Эпос описывает его младенческую мощь с эпическим размахом: уложенный в колыбель, он «подтянувшись – два изголовья выломал, / Поднявшись – две лямки порвал, / Повернувшись – два ребра колыбели отвалил». Это символ: его сила — не приобретённая, а врождённая, предназначенная для одной цели.

• Торжественный вызов: Воспитываясь с мыслью о долге, Пэтэрэз, когда приходит время, не идёт тайком. Он открыто и ритуально объявляет о своём намерении, требуя от убийц отца не просто смерти, а символической «цены крови»: «Найдите мне комариной крови полный сосуд... Вот это, сказанное мной, Хамыша старого цена крови». Его месть — это не убийство, а публичное восстановление попранной справедливости, исполнение сыновьего долга как высшего ритуала.

Ашэмэз: Воин, который сопротивлялся судьбе

Путь Ашэмэза начинается схоже, но важнейшее отличие — позиция его матери. Если мать Пэтэрэза готовила сына к его роли, то мать Ашэмэза, любя и страшась за него, пыталась уберечь от страшной участи. Она скрывала от сына имя убийцы, надеясь разорвать цепь насилия.

• Хитрость против предопределения: Ашэмэзу пришлось добывать правду хитростью, притворившись простым пастухом, чтобы выведать имя врага — Тлебица. Его путь — это не слепое следование року, а осознанный выбор, сделанный вопреки материнской воле. Он берёт на себя долг добровольно, пройдя через сомнение и поиск.

• Освободитель от зла: Победив убийцу отца, Ашэмэз не просто мстит. Он возвращает украденное и, что важнее, освобождает нартов от злой черной силы, которую воплощал Тлебиц. Его месть обретает не только личный, но и очистительный, общественный смысл.

Предначертанность против выбора: два пути к долгу

Именно здесь проходит ключевая разница между героями:

• Пэтэрэз — орудие судьбы. Его путь прям, как полёт стрелы. Он воплощает идею неизбежности и абсолютности закона.

• Ашэмэз — человек, сделавший выбор. Его путь извилист, он включает в себя сомнение, хитрость и внутреннюю борьбу. Он олицетворяет идею личной ответственности за исполнение долга, даже самого тяжкого.

Сила и струны: воины-творцы

Важно, что оба героя, как и другие нарты, были многогранными личностями. Они не только мстители, но и творцы. Ашэмэз, в частности, известен как создатель свирели и трещотки, искусный музыкант, игравший на всех нартских увеселениях. Это напоминает, что даже тот, чья жизнь подчинена суровому долгу, может и должен сохранять в себе творческое, жизнеутверждающее начало. Их сила — не только в мече, но и в умении создавать красоту.

Истории Пэтэрэза и Ашэмэза — это не оправдание мести, а глубокое исследование человеческой психологии перед лицом невыборного долга. Они задают вечные вопросы: что важнее — слепое следование закону предков или осознанное принятие его через внутреннюю борьбу? И можно ли, исполняя самое мрачное предназначение, остаться творцом и хранителем жизни? Нартский эпос не даёт однозначных ответов, но заставляет задуматься, оставляя эти вопросы звучать, подобно свирели Ашэмэза, — пронзительно и надолго.

Когда Батараз был уже в зрелых годах, горе посетило его дом: умерла его красавица-жена, дочь спасенного им некогда Уазырмеса. Тяжела была ему утрата любимой, но он перенес свое горе со стойкостью настоящего нарта.

Однажды, желая немного позабыться, отправился нарт на охоту.

Дорогой он нагнал статного, отлично снаряженного всадника, который хотя и был моложе Батараза, но не поклонился ему, как приличествовало, и даже не ответил на приветствие. Нарт удивился, но не обиделся и спокойно поехал рядом с неучтивым всадником.

— А знаешь, молодой мой спутник, — задумчиво обратился к всаднику Батараз, — спесь — не гордость, а гордость — не мужество.

Всадник рассердился и выхватил меч. Батаразу и в голову не приходило сражаться с ним, но ничего не поделаешь, пришлось защищаться. Недолго они бились: Батараз ловким и сильным ударом поверг противника.

— Ого! — вскрикнул падающий всадник, — такой удар впору самому Батаразу.

Удивился Батараз, услыхав свое имя, и так как он вовсе не собирался убивать вспылившего молодого человека, бережно уложил его на землю. Но сильный удар Батараза оказался смертельным, и раненый, к глубокому огорчению нарта, уже умирал.

— Я и есть Батараз, почему ты назвал мое имя? — спросил Батараз умирающего.

— Перекати-поле слышит мое последнее слово: пусть же степная трава или птица будут вестниками моей гибели! — прошептал раненый. — Да исполнит мою просьбу бог ветров. Жаль, что так вышло, — я думал сделать тебе добро, а привелось нам стать врагами.

С этими словами юноша испустил последний вздох, и опечаленный Батараз предал земле его недавно горячее тело.

Глубоко запали в душу Батараза предсмертные слова юноши, и он решил во что бы то ни стало узнать, какое добро хотел юноша ему сделать.

Погибший всадник был сыном мужественного витязя Дамизепша, живущего у Хазаса-моря. Юношу звали Куаидант, и была у него красавица сестра, с такой белой и прозрачной кожей, что когда она пила, было видно, как вода переливается в ее горле.

В скитаниях Батараз пытался угадать смысл сказанного ему Куаидантом, но так и возвратился домой, ничего не узнав. А слова погибшего ни днем, ни ночью не давали ему покоя. И вскоре оседлал он своего верного Карапцу, надел доспехи и твердо решил не возвращаться домой до тех пор, пока не узнает тайны. В пути его нагнали нарты; среди них были Сосруко, Бадыноко, Щауей. Они отправлялись на охоту, — пришлось и Батаразу поехать вместе с ними.

Четыре недели ехали они по горам и долам и приехали на большую поляну, над которой нависла скала с пещерой внутри.

— Устроим здесь привал, — сказал Сосруко.

— Нет, на этой поляне паслись стада наших отцов, — возразил Батараз. Нарты послушались и по ехали дальше.

— Остановимся здесь, — предложил Бадыноко, осаживая коня у реки.

— Нет, — сказал Батараз, — сюда приходили на водопой табуны наших отцов. Остановиться здесь — все равно, что остановиться у порога своего дома.

Нарты опять послушались Батараза. После долгого пути приехали к морю, переплыли море и ехали еще семь дней и семь ночей. На восьмой день они увидели у дороги огромное ветвистое дерево, под которым могло бы уместиться сто всадников. Земля вокруг дерева была покрыта густой свежей травой, а невдалеке струился студеный чистый родник.

— Хорошее место для привала: и трава для ко ней есть, и тень под ветвями дерева, и вода для питья, — решительно проговорил Сосруко.

— Разве вы не знаете, — возразил Батараз, — что здесь было ночное пастбище для табунов наших отцов?

Но нартам надоели его возражения, они твердо решили остаться здесь.

— Оставайтесь, — сказал Батараз, — а я поеду дальше и не остановлю коня, пока не достигну желанного.

И Батараз так ударил Карапцу, что пламя, вылетевшее из ноздрей коня, опалило траву по краям дороги.

А нарты, отдохнув, повернули коней обратно.

Долго ехал одинокий Батараз и приехал в безводную, сухую пустыню.

Тут ему встретился маленький всадник. Храбрый нарт спросил его:

— Не знаешь ли ты, где мне найти сына Дамизепша, Куаиданта?

— А зачем он тебе? — спросил Батараза маленький всадник.

— Он нужен мне, я нужен ему, — ответил Батараз.

— А, верно он хочет женить тебя на своей сестре-красавице! — сказал маленький всадник и тронул коня, но Батараз остановил его:

— Сестры его я в глаза не видал: скажи мне, где живет Куаидант, если знаешь.

— Вот чудной! — усмехнулся встречный. — Кто же не знает, где он живет? Поезжай дальше, увидишь большой курган, остановись на нем.

Поблагодарив, Батараз ударил Карапцу плеткой, и конь одним прыжком доставил его на курган.

Тут нарт стреножил коня и прилег на сухую землю. Скоро необычно густой туман окутал все вокруг и мрак заволок землю, словно наступила долгая ночь. Три дня и три ночи спал Батараз на туманном кургане, а на четвертый день, в предвечерний час, очнувшись, он увидел молодого незнакомца.

— Здравствуй! — сказал он Батаразу. — Пой дем со мною, будешь моим гостем.

И Батараз пошел за ним. В одном из склонов кургана была дверь. С трудом открыл ее Батараз и вошел в подземное жилище. Хозяин провел его в отдельный покой и сказал:

— Что бы ни случилось, — не выходи отсюда, пока я не приду за тобой; если же ты сам выйдешь, тебе придется плохо. Сегодня ночью тебя ждет сра жение с противником, — если ты не победишь, я дол жен буду отдать тебя на растерзание львам.

Незнакомец вышел. Батараз в глубоком раздумье ждал наступления ночи и прихода неведомого противника. И вот во тьме раскрылась дверь и кто-то с лязгом и скрежетом вошел в покой. Сквозь ночную тьму и туман, окутывающий вошедшего, нельзя было разглядеть его.

Батараз и неведомое существо вступили в бой. После жаркой, но недолгой битвы Батараз одолел противника.

— Что же ты не рубишь мою голову? — просто нал побежденный.

— Зачем мне твоя голова? Я тебя знать не знаю, — добродушно ответил Батараз.

Тут тьма рассеялась, незнакомец сбросил с себя воинскую одежду и оказался прекрасной молодой девушкой.

— Я дочь Дамизепша, — сказала красавица, — был у меня брат, но он пропал, отправившись в Страну Нартов в поисках жениха Для меня. Если я тебе по душе, храбрый витязь, я готова стать твоей женой.

Батаразу полюбилась прекрасная сестра невольно погубленного им Куаиданта, он женился на ней и остался в чужом краю. Но недолго прожил он здесь: тоска по родной земле томила его, и он сказал своей молодой жене:

— Я не могу жить вдали от моей родной Страны Нартов, да и народ мой нуждается во мне, — поедем со мной.

— Ты прав, — ответила ему возлюбленная, — но я не могу покинуть дом, пока не вернется мой пропавший брат, пока не услышу весточки о нем. Я не хочу, чтобы ты тосковал по своей родине, — поезжай, навести своих, я подожду тебя, а тем вре менем и о брате что-нибудь услышим.

И Батараз стал наведываться в Страну Нартов, а потом снова возвращался к жене. У него было желание открыть ей тайну гибели ее брата и увезти к себе красавицу, но он не мог решиться на признание.

Однажды случилось так: Батараз сидел со своей женой в одном из покоев подземного жилища. На море поднялась страшная буря, такая буря, что ветер распахнул тяжелые двери в кургане и в покой влетело перекати-поле, гонимое буйным ветром. Холодный пот выступил на лбу Батараза: он вспомнил слова умирающего Куаиданта.

— Что с тобой? — спросила жена.

— Это перекати-поле напомнило мне одно печальное происшествие.

— Расскажи мне о нем.

Но Батараз ответил отказом.

— Ты не хочешь рассказать мне, своей любимой?

— Нет! — повторял Батараз.

Но она настаивала.

— Если ты не расскажешь мне, клянусь серым камнем, я больше не жена тебе!

Нарт, сам никогда не дававший ложной клятвы, испугался:

— Хорошо, я расскажу тебе, но ты поклянись, что каков бы ни был мой рассказ, ты будешь любить меня попрежнему.

И женщина вновь поклялась серым камнем.

— Как мне ни горько, а придется признаться тебе: я убил твоего брата. Он сам напал на меня, и я был вынужден защищаться, а удара своего меча не мог соразмерить, — он был смертельным. Перед смертью твой брат произнес странные слова: «Перекати-поле слышит мое последнее слово, пусть же степная трава или птица будут вестниками моей ги бели. Да исполнит мою просьбу бог ветров. Жаль, что так вышло, я думал сделать тебе добро, а привелось нам стать врагами». Вот что сказал умирающий, и эта травка напомнила мне о его обращении к богу ветров, и грустно мне стало… — Так печально закончил свою речь добрый нарт.

— Напрасно ты скрывал это от меня. Я любила брата, но ты мне дороже всех, — сказала краса вица, — а сама подумала: «Я ведь поклялась всего только серым камнем, значит не давала настоящей клятвы, — я отомщу ему за смерть брата».

Через несколько дней после этого разговора Батараз, взяв свой короткий старый меч, оседлал Карапцу и поехал на охоту. А жена его опять надела мужское платье, воинские доспехи и тайком последовала за ним, чтобы убить его. Она нагнала его, обернулась густым туманом, заволокшим все кругом, и бросилась на Батараза с мечом, восклицая:

— Эй ты, сын Химиша, защищайся, да не надейся, что победишь, как на игрищах своих нартов. Нет, труп твой достанется птицам, злые вороны ста нут клевать его день и ночь.

Но Батараз отразил ее удар, выбил меч, связал ей руки и отвез в подземное царство. Там вероломная жена стала просить прощения, клясться, что будет любить его до самой смерти, но Батараз с горечью сказал ей:

— Клятвам твоим я не верю, да и можем ли мы быть мужем и женою после того, что случилось? Ты сама все погубила, прощай.

Так Батараз снова остался одиноким и вернулся в Страну Нартов.

К

Однажды, желая немного позабыться, отправился нарт на охоту.

Дорогой он нагнал статного, отлично снаряженного всадника, который хотя и был моложе Батараза, но не поклонился ему, как приличествовало, и даже не ответил на приветствие. Нарт удивился, но не обиделся и спокойно поехал рядом с неучтивым всадником.

— А знаешь, молодой мой спутник, — задумчиво обратился к всаднику Батараз, — спесь — не гордость, а гордость — не мужество.

Всадник рассердился и выхватил меч. Батаразу и в голову не приходило сражаться с ним, но ничего не поделаешь, пришлось защищаться. Недолго они бились: Батараз ловким и сильным ударом поверг противника.

— Ого! — вскрикнул падающий всадник, — такой удар впору самому Батаразу.

Удивился Батараз, услыхав свое имя, и так как он вовсе не собирался убивать вспылившего молодого человека, бережно уложил его на землю. Но сильный удар Батараза оказался смертельным, и раненый, к глубокому огорчению нарта, уже умирал.

— Я и есть Батараз, почему ты назвал мое имя? — спросил Батараз умирающего.

— Перекати-поле слышит мое последнее слово: пусть же степная трава или птица будут вестниками моей гибели! — прошептал раненый. — Да исполнит мою просьбу бог ветров. Жаль, что так вышло, — я думал сделать тебе добро, а привелось нам стать врагами.

С этими словами юноша испустил последний вздох, и опечаленный Батараз предал земле его недавно горячее тело.

Глубоко запали в душу Батараза предсмертные слова юноши, и он решил во что бы то ни стало узнать, какое добро хотел юноша ему сделать.

Погибший всадник был сыном мужественного витязя Дамизепша, живущего у Хазаса-моря. Юношу звали Куаидант, и была у него красавица сестра, с такой белой и прозрачной кожей, что когда она пила, было видно, как вода переливается в ее горле.

В скитаниях Батараз пытался угадать смысл сказанного ему Куаидантом, но так и возвратился домой, ничего не узнав. А слова погибшего ни днем, ни ночью не давали ему покоя. И вскоре оседлал он своего верного Карапцу, надел доспехи и твердо решил не возвращаться домой до тех пор, пока не узнает тайны. В пути его нагнали нарты; среди них были Сосруко, Бадыноко, Щауей. Они отправлялись на охоту, — пришлось и Батаразу поехать вместе с ними.

Четыре недели ехали они по горам и долам и приехали на большую поляну, над которой нависла скала с пещерой внутри.

— Устроим здесь привал, — сказал Сосруко.

— Нет, на этой поляне паслись стада наших отцов, — возразил Батараз. Нарты послушались и по ехали дальше.

— Остановимся здесь, — предложил Бадыноко, осаживая коня у реки.

— Нет, — сказал Батараз, — сюда приходили на водопой табуны наших отцов. Остановиться здесь — все равно, что остановиться у порога своего дома.

Нарты опять послушались Батараза. После долгого пути приехали к морю, переплыли море и ехали еще семь дней и семь ночей. На восьмой день они увидели у дороги огромное ветвистое дерево, под которым могло бы уместиться сто всадников. Земля вокруг дерева была покрыта густой свежей травой, а невдалеке струился студеный чистый родник.

— Хорошее место для привала: и трава для ко ней есть, и тень под ветвями дерева, и вода для питья, — решительно проговорил Сосруко.

— Разве вы не знаете, — возразил Батараз, — что здесь было ночное пастбище для табунов наших отцов?

Но нартам надоели его возражения, они твердо решили остаться здесь.

— Оставайтесь, — сказал Батараз, — а я поеду дальше и не остановлю коня, пока не достигну желанного.

И Батараз так ударил Карапцу, что пламя, вылетевшее из ноздрей коня, опалило траву по краям дороги.

А нарты, отдохнув, повернули коней обратно.

Долго ехал одинокий Батараз и приехал в безводную, сухую пустыню.

Тут ему встретился маленький всадник. Храбрый нарт спросил его:

— Не знаешь ли ты, где мне найти сына Дамизепша, Куаиданта?

— А зачем он тебе? — спросил Батараза маленький всадник.

— Он нужен мне, я нужен ему, — ответил Батараз.

— А, верно он хочет женить тебя на своей сестре-красавице! — сказал маленький всадник и тронул коня, но Батараз остановил его:

— Сестры его я в глаза не видал: скажи мне, где живет Куаидант, если знаешь.

— Вот чудной! — усмехнулся встречный. — Кто же не знает, где он живет? Поезжай дальше, увидишь большой курган, остановись на нем.

Поблагодарив, Батараз ударил Карапцу плеткой, и конь одним прыжком доставил его на курган.

Тут нарт стреножил коня и прилег на сухую землю. Скоро необычно густой туман окутал все вокруг и мрак заволок землю, словно наступила долгая ночь. Три дня и три ночи спал Батараз на туманном кургане, а на четвертый день, в предвечерний час, очнувшись, он увидел молодого незнакомца.

— Здравствуй! — сказал он Батаразу. — Пой дем со мною, будешь моим гостем.

И Батараз пошел за ним. В одном из склонов кургана была дверь. С трудом открыл ее Батараз и вошел в подземное жилище. Хозяин провел его в отдельный покой и сказал:

— Что бы ни случилось, — не выходи отсюда, пока я не приду за тобой; если же ты сам выйдешь, тебе придется плохо. Сегодня ночью тебя ждет сра жение с противником, — если ты не победишь, я дол жен буду отдать тебя на растерзание львам.

Незнакомец вышел. Батараз в глубоком раздумье ждал наступления ночи и прихода неведомого противника. И вот во тьме раскрылась дверь и кто-то с лязгом и скрежетом вошел в покой. Сквозь ночную тьму и туман, окутывающий вошедшего, нельзя было разглядеть его.

Батараз и неведомое существо вступили в бой. После жаркой, но недолгой битвы Батараз одолел противника.

— Что же ты не рубишь мою голову? — просто нал побежденный.

— Зачем мне твоя голова? Я тебя знать не знаю, — добродушно ответил Батараз.

Тут тьма рассеялась, незнакомец сбросил с себя воинскую одежду и оказался прекрасной молодой девушкой.

— Я дочь Дамизепша, — сказала красавица, — был у меня брат, но он пропал, отправившись в Страну Нартов в поисках жениха Для меня. Если я тебе по душе, храбрый витязь, я готова стать твоей женой.

Батаразу полюбилась прекрасная сестра невольно погубленного им Куаиданта, он женился на ней и остался в чужом краю. Но недолго прожил он здесь: тоска по родной земле томила его, и он сказал своей молодой жене:

— Я не могу жить вдали от моей родной Страны Нартов, да и народ мой нуждается во мне, — поедем со мной.

— Ты прав, — ответила ему возлюбленная, — но я не могу покинуть дом, пока не вернется мой пропавший брат, пока не услышу весточки о нем. Я не хочу, чтобы ты тосковал по своей родине, — поезжай, навести своих, я подожду тебя, а тем вре менем и о брате что-нибудь услышим.

И Батараз стал наведываться в Страну Нартов, а потом снова возвращался к жене. У него было желание открыть ей тайну гибели ее брата и увезти к себе красавицу, но он не мог решиться на признание.

Однажды случилось так: Батараз сидел со своей женой в одном из покоев подземного жилища. На море поднялась страшная буря, такая буря, что ветер распахнул тяжелые двери в кургане и в покой влетело перекати-поле, гонимое буйным ветром. Холодный пот выступил на лбу Батараза: он вспомнил слова умирающего Куаиданта.

— Что с тобой? — спросила жена.

— Это перекати-поле напомнило мне одно печальное происшествие.

— Расскажи мне о нем.

Но Батараз ответил отказом.

— Ты не хочешь рассказать мне, своей любимой?

— Нет! — повторял Батараз.

Но она настаивала.

— Если ты не расскажешь мне, клянусь серым камнем, я больше не жена тебе!

Нарт, сам никогда не дававший ложной клятвы, испугался:

— Хорошо, я расскажу тебе, но ты поклянись, что каков бы ни был мой рассказ, ты будешь любить меня попрежнему.

И женщина вновь поклялась серым камнем.

— Как мне ни горько, а придется признаться тебе: я убил твоего брата. Он сам напал на меня, и я был вынужден защищаться, а удара своего меча не мог соразмерить, — он был смертельным. Перед смертью твой брат произнес странные слова: «Перекати-поле слышит мое последнее слово, пусть же степная трава или птица будут вестниками моей ги бели. Да исполнит мою просьбу бог ветров. Жаль, что так вышло, я думал сделать тебе добро, а привелось нам стать врагами». Вот что сказал умирающий, и эта травка напомнила мне о его обращении к богу ветров, и грустно мне стало… — Так печально закончил свою речь добрый нарт.

— Напрасно ты скрывал это от меня. Я любила брата, но ты мне дороже всех, — сказала краса вица, — а сама подумала: «Я ведь поклялась всего только серым камнем, значит не давала настоящей клятвы, — я отомщу ему за смерть брата».

Через несколько дней после этого разговора Батараз, взяв свой короткий старый меч, оседлал Карапцу и поехал на охоту. А жена его опять надела мужское платье, воинские доспехи и тайком последовала за ним, чтобы убить его. Она нагнала его, обернулась густым туманом, заволокшим все кругом, и бросилась на Батараза с мечом, восклицая:

— Эй ты, сын Химиша, защищайся, да не надейся, что победишь, как на игрищах своих нартов. Нет, труп твой достанется птицам, злые вороны ста нут клевать его день и ночь.

Но Батараз отразил ее удар, выбил меч, связал ей руки и отвез в подземное царство. Там вероломная жена стала просить прощения, клясться, что будет любить его до самой смерти, но Батараз с горечью сказал ей:

— Клятвам твоим я не верю, да и можем ли мы быть мужем и женою после того, что случилось? Ты сама все погубила, прощай.

Так Батараз снова остался одиноким и вернулся в Страну Нартов.

Когда Батараз был уже в зрелых годах, горе посетило его дом: умерла его красавица-жена, дочь спасенного им некогда Уазырмеса. Тяжела была ему утрата любимой, но он перенес свое горе со стойкостью настоящего нарта.

Однажды, желая немного позабыться, отправился нарт на охоту.

Дорогой он нагнал статного, отлично снаряженного всадника, который хотя и был моложе Батараза, но не поклонился ему, как приличествовало, и даже не ответил на приветствие. Нарт удивился, но не обиделся и спокойно поехал рядом с неучтивым всадником.

— А знаешь, молодой мой спутник, — задумчиво обратился к всаднику Батараз, — спесь — не гордость, а гордость — не мужество.

Всадник рассердился и выхватил меч. Батаразу и в голову не приходило сражаться с ним, но ничего не поделаешь, пришлось защищаться. Недолго они бились: Батараз ловким и сильным ударом поверг противника.

— Ого! — вскрикнул падающий всадник, — такой удар впору самому Батаразу.

Удивился Батараз, услыхав свое имя, и так как он вовсе не собирался убивать вспылившего молодого человека, бережно уложил его на землю. Но сильный удар Батараза оказался смертельным, и раненый, к глубокому огорчению нарта, уже умирал.

— Я и есть Батараз, почему ты назвал мое имя? — спросил Батараз умирающего.

— Перекати-поле слышит мое последнее слово: пусть же степная трава или птица будут вестниками моей гибели! — прошептал раненый. — Да исполнит мою просьбу бог ветров. Жаль, что так вышло, — я думал сделать тебе добро, а привелось нам стать врагами.

С этими словами юноша испустил последний вздох, и опечаленный Батараз предал земле его недавно горячее тело.

Глубоко запали в душу Батараза предсмертные слова юноши, и он решил во что бы то ни стало узнать, какое добро хотел юноша ему сделать.

Погибший всадник был сыном мужественного витязя Дамизепша, живущего у Хазаса-моря. Юношу звали Куаидант, и была у него красавица сестра, с такой белой и прозрачной кожей, что когда она пила, было видно, как вода переливается в ее горле.

В скитаниях Батараз пытался угадать смысл сказанного ему Куаидантом, но так и возвратился домой, ничего не узнав. А слова погибшего ни днем, ни ночью не давали ему покоя. И вскоре оседлал он своего верного Карапцу, надел доспехи и твердо решил не возвращаться домой до тех пор, пока не узнает тайны. В пути его нагнали нарты; среди них были Сосруко, Бадыноко, Щауей. Они отправлялись на охоту, — пришлось и Батаразу поехать вместе с ними.

Четыре недели ехали они по горам и долам и приехали на большую поляну, над которой нависла скала с пещерой внутри.

— Устроим здесь привал, — сказал Сосруко.

— Нет, на этой поляне паслись стада наших отцов, — возразил Батараз. Нарты послушались и по ехали дальше.

— Остановимся здесь, — предложил Бадыноко, осаживая коня у реки.

— Нет, — сказал Батараз, — сюда приходили на водопой табуны наших отцов. Остановиться здесь — все равно, что остановиться у порога своего дома.

Нарты опять послушались Батараза. После долгого пути приехали к морю, переплыли море и ехали еще семь дней и семь ночей. На восьмой день они увидели у дороги огромное ветвистое дерево, под которым могло бы уместиться сто всадников. Земля вокруг дерева была покрыта густой свежей травой, а невдалеке струился студеный чистый родник.

— Хорошее место для привала: и трава для ко ней есть, и тень под ветвями дерева, и вода для питья, — решительно проговорил Сосруко.

— Разве вы не знаете, — возразил Батараз, — что здесь было ночное пастбище для табунов наших отцов?

Но нартам надоели его возражения, они твердо решили остаться здесь.

— Оставайтесь, — сказал Батараз, — а я поеду дальше и не остановлю коня, пока не достигну желанного.

И Батараз так ударил Карапцу, что пламя, вылетевшее из ноздрей коня, опалило траву по краям дороги.

А нарты, отдохнув, повернули коней обратно.

Долго ехал одинокий Батараз и приехал в безводную, сухую пустыню.

Тут ему встретился маленький всадник. Храбрый нарт спросил его:

— Не знаешь ли ты, где мне найти сына Дамизепша, Куаиданта?

— А зачем он тебе? — спросил Батараза маленький всадник.

— Он нужен мне, я нужен ему, — ответил Батараз.

— А, верно он хочет женить тебя на своей сестре-красавице! — сказал маленький всадник и тронул коня, но Батараз остановил его:

— Сестры его я в глаза не видал: скажи мне, где живет Куаидант, если знаешь.

— Вот чудной! — усмехнулся встречный. — Кто же не знает, где он живет? Поезжай дальше, увидишь большой курган, остановись на нем.

Поблагодарив, Батараз ударил Карапцу плеткой, и конь одним прыжком доставил его на курган.

Тут нарт стреножил коня и прилег на сухую землю. Скоро необычно густой туман окутал все вокруг и мрак заволок землю, словно наступила долгая ночь. Три дня и три ночи спал Батараз на туманном кургане, а на четвертый день, в предвечерний час, очнувшись, он увидел молодого незнакомца.

— Здравствуй! — сказал он Батаразу. — Пой дем со мною, будешь моим гостем.

И Батараз пошел за ним. В одном из склонов кургана была дверь. С трудом открыл ее Батараз и вошел в подземное жилище. Хозяин провел его в отдельный покой и сказал:

— Что бы ни случилось, — не выходи отсюда, пока я не приду за тобой; если же ты сам выйдешь, тебе придется плохо. Сегодня ночью тебя ждет сра жение с противником, — если ты не победишь, я дол жен буду отдать тебя на растерзание львам.

Незнакомец вышел. Батараз в глубоком раздумье ждал наступления ночи и прихода неведомого противника. И вот во тьме раскрылась дверь и кто-то с лязгом и скрежетом вошел в покой. Сквозь ночную тьму и туман, окутывающий вошедшего, нельзя было разглядеть его.

Батараз и неведомое существо вступили в бой. После жаркой, но недолгой битвы Батараз одолел противника.

— Что же ты не рубишь мою голову? — просто нал побежденный.

— Зачем мне твоя голова? Я тебя знать не знаю, — добродушно ответил Батараз.

Тут тьма рассеялась, незнакомец сбросил с себя воинскую одежду и оказался прекрасной молодой девушкой.

— Я дочь Дамизепша, — сказала красавица, — был у меня брат, но он пропал, отправившись в Страну Нартов в поисках жениха Для меня. Если я тебе по душе, храбрый витязь, я готова стать твоей женой.

Батаразу полюбилась прекрасная сестра невольно погубленного им Куаиданта, он женился на ней и остался в чужом краю. Но недолго прожил он здесь: тоска по родной земле томила его, и он сказал своей молодой жене:

— Я не могу жить вдали от моей родной Страны Нартов, да и народ мой нуждается во мне, — поедем со мной.

— Ты прав, — ответила ему возлюбленная, — но я не могу покинуть дом, пока не вернется мой пропавший брат, пока не услышу весточки о нем. Я не хочу, чтобы ты тосковал по своей родине, — поезжай, навести своих, я подожду тебя, а тем вре менем и о брате что-нибудь услышим.

И Батараз стал наведываться в Страну Нартов, а потом снова возвращался к жене. У него было желание открыть ей тайну гибели ее брата и увезти к себе красавицу, но он не мог решиться на признание.

Однажды случилось так: Батараз сидел со своей женой в одном из покоев подземного жилища. На море поднялась страшная буря, такая буря, что ветер распахнул тяжелые двери в кургане и в покой влетело перекати-поле, гонимое буйным ветром. Холодный пот выступил на лбу Батараза: он вспомнил слова умирающего Куаиданта.

— Что с тобой? — спросила жена.

— Это перекати-поле напомнило мне одно печальное происшествие.

— Расскажи мне о нем.

Но Батараз ответил отказом.

— Ты не хочешь рассказать мне, своей любимой?

— Нет! — повторял Батараз.

Но она настаивала.

— Если ты не расскажешь мне, клянусь серым камнем, я больше не жена тебе!

Нарт, сам никогда не дававший ложной клятвы, испугался:

— Хорошо, я расскажу тебе, но ты поклянись, что каков бы ни был мой рассказ, ты будешь любить меня попрежнему.

И женщина вновь поклялась серым камнем.

— Как мне ни горько, а придется признаться тебе: я убил твоего брата. Он сам напал на меня, и я был вынужден защищаться, а удара своего меча не мог соразмерить, — он был смертельным. Перед смертью твой брат произнес странные слова: «Перекати-поле слышит мое последнее слово, пусть же степная трава или птица будут вестниками моей ги бели. Да исполнит мою просьбу бог ветров. Жаль, что так вышло, я думал сделать тебе добро, а привелось нам стать врагами». Вот что сказал умирающий, и эта травка напомнила мне о его обращении к богу ветров, и грустно мне стало… — Так печально закончил свою речь добрый нарт.

— Напрасно ты скрывал это от меня. Я любила брата, но ты мне дороже всех, — сказала краса вица, — а сама подумала: «Я ведь поклялась всего только серым камнем, значит не давала настоящей клятвы, — я отомщу ему за смерть брата».

Через несколько дней после этого разговора Батараз, взяв свой короткий старый меч, оседлал Карапцу и поехал на охоту. А жена его опять надела мужское платье, воинские доспехи и тайком последовала за ним, чтобы убить его. Она нагнала его, обернулась густым туманом, заволокшим все кругом, и бросилась на Батараза с мечом, восклицая:

— Эй ты, сын Химиша, защищайся, да не надейся, что победишь, как на игрищах своих нартов. Нет, труп твой достанется птицам, злые вороны ста нут клевать его день и ночь.

Но Батараз отразил ее удар, выбил меч, связал ей руки и отвез в подземное царство. Там вероломная жена стала просить прощения, клясться, что будет любить его до самой смерти, но Батараз с горечью сказал ей:

— Клятвам твоим я не верю, да и можем ли мы быть мужем и женою после того, что случилось? Ты сама все погубила, прощай.

Так Батараз снова остался одиноким и вернулся в Страну Нартов.