В ту ночь небо над страной Нартов полыхало неспокойно. Звёзды одна за другой срывались с небесной тверди и падали в глубокое ущелье, где среди вековых дубов стояли древние каменные дома — испыуны.

Никто из нартов не решался приблизиться к этому месту. Потому что ходила легенда: в испыунах живут не просто маленькие человечки, а хранители древних знаний — волшебники, помнящие язык камней и звёздный календарь.

И этой ночью звёзды падали не случайно. Великое предсказание сбывалось.

Глава первая, в которой мальчик находит необычный камень

В маленьком нартском ауле, затерянном между тремя горами, жил мальчик по имени Аскер. Он был сыном кузнеца и с детства любил слушать, как звенит металл, как шипит вода, окуная раскалённое железо.

Но больше всего на свете Аскер любил истории об испах.

— Папа, расскажи про волшебников каменных гор! — просил он каждый вечер.

— Э, сынок, — вздыхал отец. — Те времена прошли. Испы ушли. Их знания исчезли. Теперь мы сами должны добывать железо, сами ковать серпы и мечи.

— Но что-то же от них осталось? — не унимался Аскер.

— Остались испыуны — каменные дома. Только кому они нужны? Пустые, холодные, молчаливые...

Отец ошибался. Они не были молчаливыми. Просто никто не умел их слушать.

Однажды Аскер пас коз на склоне горы, где стоял один из испыунов. Мальчик подошёл поближе, потрогал шершавый камень — и вдруг... камень засветился изнутри мягким голубоватым светом.

— Не бойся, — раздался тоненький, как комариный писк, голосок. — Заходи. Мы тебя давно ждём.

Аскер нагнулся и заглянул в круглое отверстие — вход в каменный дом.

Внутри, вокруг крошечного очага, сидели... испы. Настоящие! Ростом с ладошку, в остроконечных папахах, с луками за спиной. Они пили чай из маковых головок и ели лепёшки величиной с монетку.

— Ты — тот самый? — спросил самый старший исп, у которого борода свисала до самого пола (а пол, кстати, был на уровне колена Аскера).

— Кто — тот самый? — растерялся мальчик.

— Тот, кто слышит голос камня. Подойди, положи руку на стену.

Аскер зачем-то послушался. Стена под его ладонью запульсировала, как живая. И вдруг мальчик увидел... всё. Как росли эти горы тысячи лет назад. Как текли ледники. Как первые люди учились добывать огонь. Как испы строили свои каменные дома по чертежам, начертанным звёздами.

— Что это за магия? — прошептал он.

— Это не магия, — улыбнулся старый исп. — Это память камня. Камни помнят всё. Нужно только уметь их слушать.

Глава вторая, в которой нарты теряют последнее

А в это время в нартском селении случилась беда.

Урожай проса был таким богатым, что обычными серпами его не убрать. А новые серпы получались кривыми и тупыми — кузнецы не знали секрета закалки.

— Если не уберём урожай за три дня, — говорили старейшины, — зерно осыплется на землю, и зимой нам нечего будет есть.

Нарты пытались жать просо руками, вырывая его с корнем. Но это было долго и тяжело. Руки кровоточили, спины болели, а с каждым часом зерна становилось только меньше.

— Надо звать Тлепша! — кричали нарты. — Пусть великий кузнец выкует нам серпы!

Пришёл Тлепш. Сам Тлепш — тот, кто умел ковать мечи из упавших звёзд. Он раздул горн, раскалил железо, выковал серп. Красивый получился серп, блестящий. Но когда нарты попробовали им жать — колосья не срезались, а мялись и ломались.

— Неправильный угол заточки, — вздохнул Тлепш. — И форма не та. Я не знаю, как должен выглядеть настоящий серп. Знание это утеряно.

— Кто же его знает? — спросили нарты.

Тлепш задумался. Вспомнил старую легенду, которую слышал в детстве от матери.

— Говорят, — сказал он, — что секрет серпа хранят испы. Маленькие волшебники каменных гор. Именно они изобрели первый серп. Но как их найти? И главное — как заставить их поделиться тайной?

Тут Аскер, который вернулся от испов, шагнул вперёд.

— Я знаю, где они, — сказал мальчик. — И не надо их заставлять. С ними надо дружить.

Глава третья, в которой испы раскрывают секрет

На следующее утро Аскер привёл Тлепша к испыуну. Кузнец нагнулся, чтобы заглянуть в круглое отверстие, но сразу понял: в такой дом ему не пролезть.

— Великан пришёл! — засмеялись испы. — В дверь не влезет, в окно не пролезет. Как с ним говорить?

— А вы выйдите, — предложил Аскер.

Испы высыпали наружу. Их было около двух десятков. Они встали на камушки, чтобы быть повыше, и уставились на Тлепша.

— Нам нужна помощь, — сказал кузнец и поклонился. — Нарты не могут убрать урожай. Зерно гибнет. Научите нас делать серпы.

Испы зашептались. Потом вперёд вышла Исп-Гуащ — та самая мудрая княгиня, которая позже станет матерью Пэтэрэза.

— Хорошо, — сказала она. — Мы поможем. Но сначала ответь на три загадки.

— Какие? — нахмурился Тлепш.

— Первая: что на свете самое острое?

Тлепш подумал и сказал:

— Меч?

— Нет, — покачала головой Исп-Гуащ. — Меч тупится. Самое острое — слово, сказанное вовремя. Оно режет правду прямо в сердце.

— Вторая загадка: что на свете самое гибкое?

— Молодой прут?

— Нет. Самая гибкая — вода. Она обтекает любую преграду.

— Третья загадка: что на свете самое нужное?

Тлепш долго молчал. Потом посмотрел на свои руки, на испов, на небо и сказал:

— Знание.

Исп-Гуащ улыбнулась.

— Проходи, кузнец. Научу.

Глава четвёртая, в которой рождается серп

Тлепш, как мог, протиснулся в испыун. Внутри было тесно — потолок давил на макушку. Но он сел на корточки и приготовился слушать.

— Смотри, — сказала Исп-Гуащ и взяла в руки маленький железный образец. — Серп надо делать не прямым, как меч. И не изогнутым, как лук. Он должен повторять форму... хвоста петуха.

— Хвоста петуха? — удивился Тлепш.

— Да. Посмотри, как он изогнут. Такая форма лучше всего срезает колосья. А зубцы на лезвии должны быть как зубы змеи — частые и острые.

Тлепш взял в руки образец. И вдруг понял — это гениально. Просто и гениально. Почему он сам не додумался?

— А закалка? — спросил он. — Как закалять?

— Опускай не в воду, а в масло из ореха, — сказала княгиня. — И не один раз, а семь раз подряд. Тогда лезвие не будет ни гнуться, ни ломаться.

Тлепш выскочил из испыуна, как ошпаренный. Он бежал в свою кузницу, не разбирая дороги. Он ковал всю ночь. И к утру первый серп был готов.

Нарты вышли в поле. Серп в руках косца свистел, как ветер. Колосья падали ровными рядами. Работа, на которую раньше уходила неделя, теперь занимала один день.

— Чудо! — кричали нарты. — Настоящее чудо!

— Не чудо, — улыбался Тлепш, поглядывая в сторону каменных гор. — Знание. Знание, которое испы хранили тысячи лет и наконец подарили нам.

Глава пятая, в которой камень рассказывает главную тайну

Аскер остался с испами.

— Вы волшебники? — спросил он у старого князя.

— Нет, — ответил тот. — Волшебство — это когда делаешь что-то из ничего. А мы просто помним. Камни — лучшие хранители памяти. Они видели, как первые люди учились ковать металл, как они выводили новые сорта проса, как они лечили травами.

— И вы всё это запомнили?

— Камни запомнили. А мы научились у камней спрашивать. Хочешь, и тебя научим?

С тех пор Аскер стал учеником испов. Он узнал, какие травы заживляют раны, а какие — усыпляют боль. Он узнал, как по расположению звёзд предсказывать погоду. Он узнал, как из одной руды выплавить сталь крепче любой другой.

А когда вырос — сам стал учителем. Он передал знания нартам. И те знания живут до сих пор — в песнях, в легендах, в обычаях.

Эпилог, в котором тайна остаётся навсегда

Испы ушли. Их каменные дома опустели — или только кажется, что опустели?

Присмотритесь. Если в горах вы увидите дольмен, приложите руку к его стене. Почувствуете лёгкое тепло? Это камни помнят. Они помнят голоса маленьких волшебников, их песни, их смех.

Говорят, что раз в год, в ночь падающих звёзд, испы возвращаются. Они сидят у своих очагов, пьют чай из маковых головок и смотрят на нартов — потомков тех, кому они подарили знание.

— Хорошо ли они живут? — спрашивает старый князь.

— Хорошо, — отвечают камни. — Они помнят твой серп. Они помнят твою стрелу. Они помнят тебя.

— Этого достаточно, — улыбается князь и исчезает до следующего года.

Потому что настоящая тайна испыунов не в магии. И не в древних знаниях. А в том, что добро, переданное другим, никогда не умирает. Оно живёт в каждом срезанном колосе, в каждой выкованной подкове, в каждой доброй песне.

Вот и сказке конец. А вы, дети, запомните: если когда-нибудь потеряете что-то важное — спросите у камня. Только слушать надо не ушами, а сердцем.

Тогда и камни заговорят.

В ту ночь небо над страной Нартов полыхало неспокойно. Звёзды одна за другой срывались с небесной тверди и падали в глубокое ущелье, где среди вековых дубов стояли древние каменные дома — испыуны.

Никто из нартов не решался приблизиться к этому месту. Потому что ходила легенда: в испыунах живут не просто маленькие человечки, а хранители древних знаний — волшебники, помнящие язык камней и звёздный календарь.

И этой ночью звёзды падали не случайно. Великое предсказание сбывалось.

Глава первая, в которой мальчик находит необычный камень

В маленьком нартском ауле, затерянном между тремя горами, жил мальчик по имени Аскер. Он был сыном кузнеца и с детства любил слушать, как звенит металл, как шипит вода, окуная раскалённое железо.

Но больше всего на свете Аскер любил истории об испах.

— Папа, расскажи про волшебников каменных гор! — просил он каждый вечер.

— Э, сынок, — вздыхал отец. — Те времена прошли. Испы ушли. Их знания исчезли. Теперь мы сами должны добывать железо, сами ковать серпы и мечи.

— Но что-то же от них осталось? — не унимался Аскер.

— Остались испыуны — каменные дома. Только кому они нужны? Пустые, холодные, молчаливые...

Отец ошибался. Они не были молчаливыми. Просто никто не умел их слушать.

Однажды Аскер пас коз на склоне горы, где стоял один из испыунов. Мальчик подошёл поближе, потрогал шершавый камень — и вдруг... камень засветился изнутри мягким голубоватым светом.

— Не бойся, — раздался тоненький, как комариный писк, голосок. — Заходи. Мы тебя давно ждём.

Аскер нагнулся и заглянул в круглое отверстие — вход в каменный дом.

Внутри, вокруг крошечного очага, сидели... испы. Настоящие! Ростом с ладошку, в остроконечных папахах, с луками за спиной. Они пили чай из маковых головок и ели лепёшки величиной с монетку.

— Ты — тот самый? — спросил самый старший исп, у которого борода свисала до самого пола (а пол, кстати, был на уровне колена Аскера).

— Кто — тот самый? — растерялся мальчик.

— Тот, кто слышит голос камня. Подойди, положи руку на стену.

Аскер зачем-то послушался. Стена под его ладонью запульсировала, как живая. И вдруг мальчик увидел... всё. Как росли эти горы тысячи лет назад. Как текли ледники. Как первые люди учились добывать огонь. Как испы строили свои каменные дома по чертежам, начертанным звёздами.

— Что это за магия? — прошептал он.

— Это не магия, — улыбнулся старый исп. — Это память камня. Камни помнят всё. Нужно только уметь их слушать.

Глава вторая, в которой нарты теряют последнее

А в это время в нартском селении случилась беда.

Урожай проса был таким богатым, что обычными серпами его не убрать. А новые серпы получались кривыми и тупыми — кузнецы не знали секрета закалки.

— Если не уберём урожай за три дня, — говорили старейшины, — зерно осыплется на землю, и зимой нам нечего будет есть.

Нарты пытались жать просо руками, вырывая его с корнем. Но это было долго и тяжело. Руки кровоточили, спины болели, а с каждым часом зерна становилось только меньше.

— Надо звать Тлепша! — кричали нарты. — Пусть великий кузнец выкует нам серпы!

Пришёл Тлепш. Сам Тлепш — тот, кто умел ковать мечи из упавших звёзд. Он раздул горн, раскалил железо, выковал серп. Красивый получился серп, блестящий. Но когда нарты попробовали им жать — колосья не срезались, а мялись и ломались.

— Неправильный угол заточки, — вздохнул Тлепш. — И форма не та. Я не знаю, как должен выглядеть настоящий серп. Знание это утеряно.

— Кто же его знает? — спросили нарты.

Тлепш задумался. Вспомнил старую легенду, которую слышал в детстве от матери.

— Говорят, — сказал он, — что секрет серпа хранят испы. Маленькие волшебники каменных гор. Именно они изобрели первый серп. Но как их найти? И главное — как заставить их поделиться тайной?

Тут Аскер, который вернулся от испов, шагнул вперёд.

— Я знаю, где они, — сказал мальчик. — И не надо их заставлять. С ними надо дружить.

Глава третья, в которой испы раскрывают секрет

На следующее утро Аскер привёл Тлепша к испыуну. Кузнец нагнулся, чтобы заглянуть в круглое отверстие, но сразу понял: в такой дом ему не пролезть.

— Великан пришёл! — засмеялись испы. — В дверь не влезет, в окно не пролезет. Как с ним говорить?

— А вы выйдите, — предложил Аскер.

Испы высыпали наружу. Их было около двух десятков. Они встали на камушки, чтобы быть повыше, и уставились на Тлепша.

— Нам нужна помощь, — сказал кузнец и поклонился. — Нарты не могут убрать урожай. Зерно гибнет. Научите нас делать серпы.

Испы зашептались. Потом вперёд вышла Исп-Гуащ — та самая мудрая княгиня, которая позже станет матерью Пэтэрэза.

— Хорошо, — сказала она. — Мы поможем. Но сначала ответь на три загадки.

— Какие? — нахмурился Тлепш.

— Первая: что на свете самое острое?

Тлепш подумал и сказал:

— Меч?

— Нет, — покачала головой Исп-Гуащ. — Меч тупится. Самое острое — слово, сказанное вовремя. Оно режет правду прямо в сердце.

— Вторая загадка: что на свете самое гибкое?

— Молодой прут?

— Нет. Самая гибкая — вода. Она обтекает любую преграду.

— Третья загадка: что на свете самое нужное?

Тлепш долго молчал. Потом посмотрел на свои руки, на испов, на небо и сказал:

— Знание.

Исп-Гуащ улыбнулась.

— Проходи, кузнец. Научу.

Глава четвёртая, в которой рождается серп

Тлепш, как мог, протиснулся в испыун. Внутри было тесно — потолок давил на макушку. Но он сел на корточки и приготовился слушать.

— Смотри, — сказала Исп-Гуащ и взяла в руки маленький железный образец. — Серп надо делать не прямым, как меч. И не изогнутым, как лук. Он должен повторять форму... хвоста петуха.

— Хвоста петуха? — удивился Тлепш.

— Да. Посмотри, как он изогнут. Такая форма лучше всего срезает колосья. А зубцы на лезвии должны быть как зубы змеи — частые и острые.

Тлепш взял в руки образец. И вдруг понял — это гениально. Просто и гениально. Почему он сам не додумался?

— А закалка? — спросил он. — Как закалять?

— Опускай не в воду, а в масло из ореха, — сказала княгиня. — И не один раз, а семь раз подряд. Тогда лезвие не будет ни гнуться, ни ломаться.

Тлепш выскочил из испыуна, как ошпаренный. Он бежал в свою кузницу, не разбирая дороги. Он ковал всю ночь. И к утру первый серп был готов.

Нарты вышли в поле. Серп в руках косца свистел, как ветер. Колосья падали ровными рядами. Работа, на которую раньше уходила неделя, теперь занимала один день.

— Чудо! — кричали нарты. — Настоящее чудо!

— Не чудо, — улыбался Тлепш, поглядывая в сторону каменных гор. — Знание. Знание, которое испы хранили тысячи лет и наконец подарили нам.

Глава пятая, в которой камень рассказывает главную тайну

Аскер остался с испами.

— Вы волшебники? — спросил он у старого князя.

— Нет, — ответил тот. — Волшебство — это когда делаешь что-то из ничего. А мы просто помним. Камни — лучшие хранители памяти. Они видели, как первые люди учились ковать металл, как они выводили новые сорта проса, как они лечили травами.

— И вы всё это запомнили?

— Камни запомнили. А мы научились у камней спрашивать. Хочешь, и тебя научим?

С тех пор Аскер стал учеником испов. Он узнал, какие травы заживляют раны, а какие — усыпляют боль. Он узнал, как по расположению звёзд предсказывать погоду. Он узнал, как из одной руды выплавить сталь крепче любой другой.

А когда вырос — сам стал учителем. Он передал знания нартам. И те знания живут до сих пор — в песнях, в легендах, в обычаях.

Эпилог, в котором тайна остаётся навсегда

Испы ушли. Их каменные дома опустели — или только кажется, что опустели?

Присмотритесь. Если в горах вы увидите дольмен, приложите руку к его стене. Почувствуете лёгкое тепло? Это камни помнят. Они помнят голоса маленьких волшебников, их песни, их смех.

Говорят, что раз в год, в ночь падающих звёзд, испы возвращаются. Они сидят у своих очагов, пьют чай из маковых головок и смотрят на нартов — потомков тех, кому они подарили знание.

— Хорошо ли они живут? — спрашивает старый князь.

— Хорошо, — отвечают камни. — Они помнят твой серп. Они помнят твою стрелу. Они помнят тебя.

— Этого достаточно, — улыбается князь и исчезает до следующего года.

Потому что настоящая тайна испыунов не в магии. И не в древних знаниях. А в том, что добро, переданное другим, никогда не умирает. Оно живёт в каждом срезанном колосе, в каждой выкованной подкове, в каждой доброй песне.

Вот и сказке конец. А вы, дети, запомните: если когда-нибудь потеряете что-то важное — спросите у камня. Только слушать надо не ушами, а сердцем.

Тогда и камни заговорят.

В ту ночь небо над страной Нартов полыхало неспокойно. Звёзды одна за другой срывались с небесной тверди и падали в глубокое ущелье, где среди вековых дубов стояли древние каменные дома — испыуны.

Никто из нартов не решался приблизиться к этому месту. Потому что ходила легенда: в испыунах живут не просто маленькие человечки, а хранители древних знаний — волшебники, помнящие язык камней и звёздный календарь.

И этой ночью звёзды падали не случайно. Великое предсказание сбывалось.

Глава первая, в которой мальчик находит необычный камень

В маленьком нартском ауле, затерянном между тремя горами, жил мальчик по имени Аскер. Он был сыном кузнеца и с детства любил слушать, как звенит металл, как шипит вода, окуная раскалённое железо.

Но больше всего на свете Аскер любил истории об испах.

— Папа, расскажи про волшебников каменных гор! — просил он каждый вечер.

— Э, сынок, — вздыхал отец. — Те времена прошли. Испы ушли. Их знания исчезли. Теперь мы сами должны добывать железо, сами ковать серпы и мечи.

— Но что-то же от них осталось? — не унимался Аскер.

— Остались испыуны — каменные дома. Только кому они нужны? Пустые, холодные, молчаливые...

Отец ошибался. Они не были молчаливыми. Просто никто не умел их слушать.

Однажды Аскер пас коз на склоне горы, где стоял один из испыунов. Мальчик подошёл поближе, потрогал шершавый камень — и вдруг... камень засветился изнутри мягким голубоватым светом.

— Не бойся, — раздался тоненький, как комариный писк, голосок. — Заходи. Мы тебя давно ждём.

Аскер нагнулся и заглянул в круглое отверстие — вход в каменный дом.

Внутри, вокруг крошечного очага, сидели... испы. Настоящие! Ростом с ладошку, в остроконечных папахах, с луками за спиной. Они пили чай из маковых головок и ели лепёшки величиной с монетку.

— Ты — тот самый? — спросил самый старший исп, у которого борода свисала до самого пола (а пол, кстати, был на уровне колена Аскера).

— Кто — тот самый? — растерялся мальчик.

— Тот, кто слышит голос камня. Подойди, положи руку на стену.

Аскер зачем-то послушался. Стена под его ладонью запульсировала, как живая. И вдруг мальчик увидел... всё. Как росли эти горы тысячи лет назад. Как текли ледники. Как первые люди учились добывать огонь. Как испы строили свои каменные дома по чертежам, начертанным звёздами.

— Что это за магия? — прошептал он.

— Это не магия, — улыбнулся старый исп. — Это память камня. Камни помнят всё. Нужно только уметь их слушать.

Глава вторая, в которой нарты теряют последнее

А в это время в нартском селении случилась беда.

Урожай проса был таким богатым, что обычными серпами его не убрать. А новые серпы получались кривыми и тупыми — кузнецы не знали секрета закалки.

— Если не уберём урожай за три дня, — говорили старейшины, — зерно осыплется на землю, и зимой нам нечего будет есть.

Нарты пытались жать просо руками, вырывая его с корнем. Но это было долго и тяжело. Руки кровоточили, спины болели, а с каждым часом зерна становилось только меньше.

— Надо звать Тлепша! — кричали нарты. — Пусть великий кузнец выкует нам серпы!

Пришёл Тлепш. Сам Тлепш — тот, кто умел ковать мечи из упавших звёзд. Он раздул горн, раскалил железо, выковал серп. Красивый получился серп, блестящий. Но когда нарты попробовали им жать — колосья не срезались, а мялись и ломались.

— Неправильный угол заточки, — вздохнул Тлепш. — И форма не та. Я не знаю, как должен выглядеть настоящий серп. Знание это утеряно.

— Кто же его знает? — спросили нарты.

Тлепш задумался. Вспомнил старую легенду, которую слышал в детстве от матери.

— Говорят, — сказал он, — что секрет серпа хранят испы. Маленькие волшебники каменных гор. Именно они изобрели первый серп. Но как их найти? И главное — как заставить их поделиться тайной?

Тут Аскер, который вернулся от испов, шагнул вперёд.

— Я знаю, где они, — сказал мальчик. — И не надо их заставлять. С ними надо дружить.

Глава третья, в которой испы раскрывают секрет

На следующее утро Аскер привёл Тлепша к испыуну. Кузнец нагнулся, чтобы заглянуть в круглое отверстие, но сразу понял: в такой дом ему не пролезть.

— Великан пришёл! — засмеялись испы. — В дверь не влезет, в окно не пролезет. Как с ним говорить?

— А вы выйдите, — предложил Аскер.

Испы высыпали наружу. Их было около двух десятков. Они встали на камушки, чтобы быть повыше, и уставились на Тлепша.

— Нам нужна помощь, — сказал кузнец и поклонился. — Нарты не могут убрать урожай. Зерно гибнет. Научите нас делать серпы.

Испы зашептались. Потом вперёд вышла Исп-Гуащ — та самая мудрая княгиня, которая позже станет матерью Пэтэрэза.

— Хорошо, — сказала она. — Мы поможем. Но сначала ответь на три загадки.

— Какие? — нахмурился Тлепш.

— Первая: что на свете самое острое?

Тлепш подумал и сказал:

— Меч?

— Нет, — покачала головой Исп-Гуащ. — Меч тупится. Самое острое — слово, сказанное вовремя. Оно режет правду прямо в сердце.

— Вторая загадка: что на свете самое гибкое?

— Молодой прут?

— Нет. Самая гибкая — вода. Она обтекает любую преграду.

— Третья загадка: что на свете самое нужное?

Тлепш долго молчал. Потом посмотрел на свои руки, на испов, на небо и сказал:

— Знание.

Исп-Гуащ улыбнулась.

— Проходи, кузнец. Научу.

Глава четвёртая, в которой рождается серп

Тлепш, как мог, протиснулся в испыун. Внутри было тесно — потолок давил на макушку. Но он сел на корточки и приготовился слушать.

— Смотри, — сказала Исп-Гуащ и взяла в руки маленький железный образец. — Серп надо делать не прямым, как меч. И не изогнутым, как лук. Он должен повторять форму... хвоста петуха.

— Хвоста петуха? — удивился Тлепш.

— Да. Посмотри, как он изогнут. Такая форма лучше всего срезает колосья. А зубцы на лезвии должны быть как зубы змеи — частые и острые.

Тлепш взял в руки образец. И вдруг понял — это гениально. Просто и гениально. Почему он сам не додумался?

— А закалка? — спросил он. — Как закалять?

— Опускай не в воду, а в масло из ореха, — сказала княгиня. — И не один раз, а семь раз подряд. Тогда лезвие не будет ни гнуться, ни ломаться.

Тлепш выскочил из испыуна, как ошпаренный. Он бежал в свою кузницу, не разбирая дороги. Он ковал всю ночь. И к утру первый серп был готов.

Нарты вышли в поле. Серп в руках косца свистел, как ветер. Колосья падали ровными рядами. Работа, на которую раньше уходила неделя, теперь занимала один день.

— Чудо! — кричали нарты. — Настоящее чудо!

— Не чудо, — улыбался Тлепш, поглядывая в сторону каменных гор. — Знание. Знание, которое испы хранили тысячи лет и наконец подарили нам.

Глава пятая, в которой камень рассказывает главную тайну

Аскер остался с испами.

— Вы волшебники? — спросил он у старого князя.

— Нет, — ответил тот. — Волшебство — это когда делаешь что-то из ничего. А мы просто помним. Камни — лучшие хранители памяти. Они видели, как первые люди учились ковать металл, как они выводили новые сорта проса, как они лечили травами.

— И вы всё это запомнили?

— Камни запомнили. А мы научились у камней спрашивать. Хочешь, и тебя научим?

С тех пор Аскер стал учеником испов. Он узнал, какие травы заживляют раны, а какие — усыпляют боль. Он узнал, как по расположению звёзд предсказывать погоду. Он узнал, как из одной руды выплавить сталь крепче любой другой.

А когда вырос — сам стал учителем. Он передал знания нартам. И те знания живут до сих пор — в песнях, в легендах, в обычаях.

Эпилог, в котором тайна остаётся навсегда

Испы ушли. Их каменные дома опустели — или только кажется, что опустели?

Присмотритесь. Если в горах вы увидите дольмен, приложите руку к его стене. Почувствуете лёгкое тепло? Это камни помнят. Они помнят голоса маленьких волшебников, их песни, их смех.

Говорят, что раз в год, в ночь падающих звёзд, испы возвращаются. Они сидят у своих очагов, пьют чай из маковых головок и смотрят на нартов — потомков тех, кому они подарили знание.

— Хорошо ли они живут? — спрашивает старый князь.

— Хорошо, — отвечают камни. — Они помнят твой серп. Они помнят твою стрелу. Они помнят тебя.

— Этого достаточно, — улыбается князь и исчезает до следующего года.

Потому что настоящая тайна испыунов не в магии. И не в древних знаниях. А в том, что добро, переданное другим, никогда не умирает. Оно живёт в каждом срезанном колосе, в каждой выкованной подкове, в каждой доброй песне.

Вот и сказке конец. А вы, дети, запомните: если когда-нибудь потеряете что-то важное — спросите у камня. Только слушать надо не ушами, а сердцем.

Тогда и камни заговорят.

Далеко в стране Нартов, там, где горы достают до звёзд, а реки поют колыбельные песни, жила маленькая, но очень отважная княгиня. Звали её Исп-Гуащ.

Она была из рода испов — тех самых крошечных человечков, которые ездили верхом на зайцах и жили в каменных домах-испыунах. Но ростом она была мала, а сердцем — велика. Говорили, что если встать рядом с ней и закрыть глаза, можно подумать, что стоишь рядом с горой — такой силой от неё веяло.

А неподалёку, в нартском селении, жил отважный охотник Хымыш. Он полюбил маленькую княгиню, и они поженились.

Но это, дети, только начало нашей истории. Самое интересное впереди.

Глава первая, в которой даётся обещание

Жили они дружно. Исп-Гуащ вела дом, варила ароматную пасту, пекла хлеба, а Хымыш охотился и защищал землю нартов от врагов.

Но однажды случилась беда. Заспорили супруги.

— Ты слишком медлительная, — сказал Хымыш в сердцах. — Маленькая несчастливица!

Как только эти слова сорвались с его губ, он сразу пожалел о них. Потому что Исп-Гуащ побледнела, выпрямилась и сказала тихо, но твёрдо:

— Ты дал мне слово великим богом Уашхо, что никогда не назовёшь меня так. Ты нарушил клятву. Я ухожу.

— Но почему? — закричал Хымыш. — Я же пошутил!

— Клятва не терпит шуток, — ответила княгиня. — А испы всегда держат своё слово. И от своих слов не отступаются.

И она ушла. Вернулась в свой каменный дом, к своему народу.

А через некоторое время у неё родился сын.

Глава вторая, в которой младенец не пьёт молока

Хымыш примчался к испам, как только услышал новость.

— Покажи мне сына! — взмолился он. — Прости меня, вернись!

Но Исп-Гуащ стояла на пороге своего каменного дома, и в глазах её светилась печаль, но не было ни капли слабости.

— Вот твой сын, — сказала она и протянула свёрток. — Забирай. По нашим обычаям, если жена уходит от мужа, дитя остаётся с отцом.

Хымыш взял малыша на руки. Ребёнок был крепенький, с ясными глазами, которые смотрели на мир строго и внимательно.

— Но он же голоден! — воскликнул нарт. — Покорми его своим молоком!

— Нет, — покачала головой Исп-Гуащ. — Если он выпьет моего молока хотя бы напёрсток, от восхода до заката не будет никого сильнее его. Но я не дам ему молока.

— Почему?! — закричал Хымыш.

— Потому что он должен стать сильным не от моего молока, — ответила мудрая мать. — А от своей воли и отцовского воспитания. Слушай меня внимательно, Хымыш. Твой сын не будет пить чужое молоко — только моё. А раз я не даю своего, поить его нужно соком ореха.

— Соком ореха? — удивился нарт.

— Да. А кормить — горячими дубовыми углями. Теми, что ещё светятся после костра.

— Углями?! — Хымыш подумал, что ослышался.

— Углями, — твёрдо повторила Исп-Гуащ. — И когда он будет спать, один глаз у него будет закрыт, а другой открыт. Ты должен наводить стрелу на открытый глаз и шептать: «Спи, мой мальчик, набирайся сил». Только так он вырастет настоящим нартом.

С этими словами она повернулась и ушла в свой каменный дом. Дверь за ней закрылась. И никто не мог открыть её, потому что двери испыунов открываются только изнутри.

Глава третья, в которой Пэтэрэз растёт не по дням, а по часам

Вернулся Хымыш в нартское селение. Рассказал всё, как велела Исп-Гуащ.

Нарты удивились, но словам маленькой княгини поверили. Развели костёр из вековых дубов, дождались, пока огонь погаснет, а угли засветятся красным светом.

Посадили младенца прямо в горячие угли. И о чудо! Малыш не заплакал, не закричал. Он протянул ручонки, схватил самый яркий уголёк и... съел его!

— Вот это сила! — ахнули нарты.

С каждым днём Пэтэрэз — так назвали мальчика — рос не по дням, а по часам. К утру он уже ползал, к обеду вставал на ножки, а к вечеру бегал быстрее зайца.

И правда: один глаз у него всегда спал, а другой всегда смотрел. И Хымыш каждую ночь наводил стрелу на открытый глаз и шептал колыбельную.

Но самое удивительное было в другом. Тело мальчика становилось всё крепче и крепче. Кожа его сделалась как сталь. Ни одна стрела не могла её пробить, ни один меч не мог поранить.

Нарты смотрели на него и шептались:

— Вырастет — не будет ему равных. А что, если он погубит всех нас?

Страх — плохой советчик. Они решили избавиться от мальчика.

Глава четвёртая, в которой бочка плывёт по реке

Однажды ночью, когда Пэтэрэз спал своим особым сном — один глаз закрыт, другой открыт — нарты подкрались к его колыбели. Они посадили мальчика в большую деревянную бочку, заколотили крышку гвоздями и бросили в бурную реку.

— Пусть плывёт, куда глаза глядят, — сказали они. — А там хоть утонет, хоть разобьётся.

Бочка закружилась в водовороте, ударилась о камни, полетела вниз по течению. Казалось, ничто не спасет младенца.

Но великий бог Тхэшхо увидел это и сжалился. Он наполнил глубокое ущелье водой, поднял её до самых краёв, и бочку выбросило на берег — целую и невредимую.

Там, на берегу, жили старик со старухой. Они нашли бочку, открыли её и ахнули: внутри лежал младенец, спокойный и сильный, и смотрел на них своим открытым глазом.

— Это сам бог послал нам сына, — сказали они и воспитали Пэтэрэза как родного.

Глава пятая, в которой сын возвращается к отцу

Годы шли. Пэтэрэз вырос могучим нартом. Он был выше всех, сильнее всех, и сердце его было храбрым, как у матери, и твёрдым, как стальное тело.

Он вернулся в нартское селение. Увидел своего отца Хымыша и обнял его.

— Я всё знаю, отец, — сказал он. — Я знаю, что нарты боялись меня и бросили в реку. Я знаю, что моя мать — Исп-Гуащ — отказалась от меня, чтобы я вырос сильным. И я не держу зла. Потому что настоящий герой не помнит обид, он помнит только долг.

Хымыш заплакал от радости. Он рассказал сыну о матери — мудрой княгине испов.

Пэтэрэз отправился к каменному дому-испыуну, поклонился до земли и сказал:

— Мама, я пришёл. Спасибо тебе за то, что не дала мне своего молока. Спасибо, что воспитала меня углями и соком ореха. Спасибо, что сделала меня сильным.

Из-за каменной стены донесся тихий голос:

— Я горжусь тобой, сын. Теперь иди и соверши то, что никто не может совершить. Верни людям огонь.

Эпилог, в котором Пэтэрэз возвращает огонь

А случилось в то время вот что. Злой бог Пако обиделся на нартов за то, что они перестали приносить ему дары. Он забрал огонь из всех очагов, и в стране нартов наступила страшная зима. Люди замерзали, звери прятались, реки покрылись льдом.

Никто не смел подняться на гору Ошхэмаф, где жил Пако. Никто, кроме Пэтэрэза.

Он взошёл на ледяные склоны, победил всех чудовищ, которые охраняли злого бога, и вернул огонь нартам. А гордого Пако заставил навсегда покинуть Счастливую гору.

Когда Пэтэрэз спустился в селение с пылающей головнёй, нарты заплакали от счастья. Они поняли, как были неправы, когда боялись его и бросили в реку.

— Прости нас, Пэтэрэз! — сказали они.

— Бог простит, — ответил герой. — А я не держу зла. Потому что моя мать, Исп-Гуащ, научила меня главному: сильный не тот, кто побеждает врагов, а тот, кто побеждает свою обиду.

И с тех пор в каждом адыгском доме горит огонь. А когда люди смотрят на пламя, они вспоминают маленькую княгиню испов, которая отказалась от своего сына, чтобы он стал великим. И её сына Пэтэрэза, железного нарта, который вернул людям тепло.

Вот и сказке конец. А вы, дети, запомните: материнская любовь не всегда бывает мягкой. Иногда она бывает твёрдой, как сталь, и горячей, как угли. Но это самая сильная любовь на свете.

Потому что настоящая мать воспитает героя даже тогда, когда ей самой больно и горько. Ради счастья своего дитяти.

Далеко в стране Нартов, там, где горы достают до звёзд, а реки поют колыбельные песни, жила маленькая, но очень отважная княгиня. Звали её

Она была из рода испов — тех самых крошечных человечков, которые ездили верхом на зайцах и жили в каменных домах-испыунах. Но ростом она была мала, а сердцем — велика. Говорили, что если встать рядом с ней и закрыть глаза, можно подумать, что стоишь рядом с горой — такой силой от неё веяло.

А неподалёку, в нартском селении, жил отважный охотник Хымыш. Он полюбил маленькую княгиню, и они поженились.

Но это, дети, только начало нашей истории. Самое интересное впереди.

Глава первая, в которой даётся обещание

Жили они дружно. Исп-Гуащ вела дом, варила ароматную пасту, пекла хлеба, а Хымыш охотился и защищал землю нартов от врагов.

Но однажды случилась беда. Заспорили супруги.

— Ты слишком медлительная, — сказал Хымыш в сердцах. — Маленькая несчастливица!

Как только эти слова сорвались с его губ, он сразу пожалел о них. Потому что Исп-Гуащ побледнела, выпрямилась и сказала тихо, но твёрдо:

— Ты дал мне слово великим богом Уашхо, что никогда не назовёшь меня так. Ты нарушил клятву. Я ухожу.

— Но почему? — закричал Хымыш. — Я же пошутил!

— Клятва не терпит шуток, — ответила княгиня. — А испы всегда держат своё слово. И от своих слов не отступаются.

И она ушла. Вернулась в свой каменный дом, к своему народу.

А через некоторое время у неё родился сын.

Глава вторая, в которой младенец не пьёт молока

Хымыш примчался к испам, как только услышал новость.

— Покажи мне сына! — взмолился он. — Прости меня, вернись!

Но Исп-Гуащ стояла на пороге своего каменного дома, и в глазах её светилась печаль, но не было ни капли слабости.

— Вот твой сын, — сказала она и протянула свёрток. — Забирай. По нашим обычаям, если жена уходит от мужа, дитя остаётся с отцом.

Хымыш взял малыша на руки. Ребёнок был крепенький, с ясными глазами, которые смотрели на мир строго и внимательно.

— Но он же голоден! — воскликнул нарт. — Покорми его своим молоком!

— Нет, — покачала головой Исп-Гуащ. — Если он выпьет моего молока хотя бы напёрсток, от восхода до заката не будет никого сильнее его. Но я не дам ему молока.

— Почему?! — закричал Хымыш.

— Потому что он должен стать сильным не от моего молока, — ответила мудрая мать. — А от своей воли и отцовского воспитания. Слушай меня внимательно, Хымыш. Твой сын не будет пить чужое молоко — только моё. А раз я не даю своего, поить его нужно соком ореха.

— Соком ореха? — удивился нарт.

— Да. А кормить — горячими дубовыми углями. Теми, что ещё светятся после костра.

— Углями?! — Хымыш подумал, что ослышался.

— Углями, — твёрдо повторила Исп-Гуащ. — И когда он будет спать, один глаз у него будет закрыт, а другой открыт. Ты должен наводить стрелу на открытый глаз и шептать: «Спи, мой мальчик, набирайся сил». Только так он вырастет настоящим нартом.

С этими словами она повернулась и ушла в свой каменный дом. Дверь за ней закрылась. И никто не мог открыть её, потому что двери испыунов открываются только изнутри.

Глава третья, в которой Пэтэрэз растёт не по дням, а по часам

Вернулся Хымыш в нартское селение. Рассказал всё, как велела Исп-Гуащ.

Нарты удивились, но словам маленькой княгини поверили. Развели костёр из вековых дубов, дождались, пока огонь погаснет, а угли засветятся красным светом.

Посадили младенца прямо в горячие угли. И о чудо! Малыш не заплакал, не закричал. Он протянул ручонки, схватил самый яркий уголёк и... съел его!

— Вот это сила! — ахнули нарты.

С каждым днём Пэтэрэз — так назвали мальчика — рос не по дням, а по часам. К утру он уже ползал, к обеду вставал на ножки, а к вечеру бегал быстрее зайца.

И правда: один глаз у него всегда спал, а другой всегда смотрел. И Хымыш каждую ночь наводил стрелу на открытый глаз и шептал колыбельную.

Но самое удивительное было в другом. Тело мальчика становилось всё крепче и крепче. Кожа его сделалась как сталь. Ни одна стрела не могла её пробить, ни один меч не мог поранить.

Нарты смотрели на него и шептались:

— Вырастет — не будет ему равных. А что, если он погубит всех нас?

Страх — плохой советчик. Они решили избавиться от мальчика.

Глава четвёртая, в которой бочка плывёт по реке

Однажды ночью, когда Пэтэрэз спал своим особым сном — один глаз закрыт, другой открыт — нарты подкрались к его колыбели. Они посадили мальчика в большую деревянную бочку, заколотили крышку гвоздями и бросили в бурную реку.

— Пусть плывёт, куда глаза глядят, — сказали они. — А там хоть утонет, хоть разобьётся.

Бочка закружилась в водовороте, ударилась о камни, полетела вниз по течению. Казалось, ничто не спасет младенца.

Но великий бог Тхэшхо увидел это и сжалился. Он наполнил глубокое ущелье водой, поднял её до самых краёв, и бочку выбросило на берег — целую и невредимую.

Там, на берегу, жили старик со старухой. Они нашли бочку, открыли её и ахнули: внутри лежал младенец, спокойный и сильный, и смотрел на них своим открытым глазом.

— Это сам бог послал нам сына, — сказали они и воспитали Пэтэрэза как родного.

Глава пятая, в которой сын возвращается к отцу

Годы шли. Пэтэрэз вырос могучим нартом. Он был выше всех, сильнее всех, и сердце его было храбрым, как у матери, и твёрдым, как стальное тело.

Он вернулся в нартское селение. Увидел своего отца Хымыша и обнял его.

— Я всё знаю, отец, — сказал он. — Я знаю, что нарты боялись меня и бросили в реку. Я знаю, что моя мать — Исп-Гуащ — отказалась от меня, чтобы я вырос сильным. И я не держу зла. Потому что настоящий герой не помнит обид, он помнит только долг.

Хымыш заплакал от радости. Он рассказал сыну о матери — мудрой княгине испов.

Пэтэрэз отправился к каменному дому-испыуну, поклонился до земли и сказал:

— Мама, я пришёл. Спасибо тебе за то, что не дала мне своего молока. Спасибо, что воспитала меня углями и соком ореха. Спасибо, что сделала меня сильным.

Из-за каменной стены донесся тихий голос:

— Я горжусь тобой, сын. Теперь иди и соверши то, что никто не может совершить. Верни людям огонь.

Эпилог, в котором Пэтэрэз возвращает огонь

А случилось в то время вот что. Злой бог Пако обиделся на нартов за то, что они перестали приносить ему дары. Он забрал огонь из всех очагов, и в стране нартов наступила страшная зима. Люди замерзали, звери прятались, реки покрылись льдом.

Никто не смел подняться на гору Ошхэмаф, где жил Пако. Никто, кроме Пэтэрэза.

Он взошёл на ледяные склоны, победил всех чудовищ, которые охраняли злого бога, и вернул огонь нартам. А гордого Пако заставил навсегда покинуть Счастливую гору.

Когда Пэтэрэз спустился в селение с пылающей головнёй, нарты заплакали от счастья. Они поняли, как были неправы, когда боялись его и бросили в реку.

— Прости нас, Пэтэрэз! — сказали они.

— Бог простит, — ответил герой. — А я не держу зла. Потому что моя мать, Исп-Гуащ, научила меня главному: сильный не тот, кто побеждает врагов, а тот, кто побеждает свою обиду.

И с тех пор в каждом адыгском доме горит огонь. А когда люди смотрят на пламя, они вспоминают маленькую княгиню испов, которая отказалась от своего сына, чтобы он стал великим. И её сына Пэтэрэза, железного нарта, который вернул людям тепло.

Вот и сказке конец. А вы, дети, запомните: материнская любовь не всегда бывает мягкой. Иногда она бывает твёрдой, как сталь, и горячей, как угли. Но это самая сильная любовь на свете.

Потому что настоящая мать воспитает героя даже тогда, когда ей самой больно и горько. Ради счастья своего дитяти.

Далеко в стране Нартов, там, где горы достают до звёзд, а реки поют колыбельные песни, жила маленькая, но очень отважная княгиня. Звали её Исп-Гуащ.

Она была из рода испов — тех самых крошечных человечков, которые ездили верхом на зайцах и жили в каменных домах-испыунах. Но ростом она была мала, а сердцем — велика. Говорили, что если встать рядом с ней и закрыть глаза, можно подумать, что стоишь рядом с горой — такой силой от неё веяло.

А неподалёку, в нартском селении, жил отважный охотник Хымыш. Он полюбил маленькую княгиню, и они поженились.

Но это, дети, только начало нашей истории. Самое интересное впереди.

Глава первая, в которой даётся обещание

Жили они дружно. Исп-Гуащ вела дом, варила ароматную пасту, пекла хлеба, а Хымыш охотился и защищал землю нартов от врагов.

Но однажды случилась беда. Заспорили супруги.

— Ты слишком медлительная, — сказал Хымыш в сердцах. — Маленькая несчастливица!

Как только эти слова сорвались с его губ, он сразу пожалел о них. Потому что Исп-Гуащ побледнела, выпрямилась и сказала тихо, но твёрдо:

— Ты дал мне слово великим богом Уашхо, что никогда не назовёшь меня так. Ты нарушил клятву. Я ухожу.

— Но почему? — закричал Хымыш. — Я же пошутил!

— Клятва не терпит шуток, — ответила княгиня. — А испы всегда держат своё слово. И от своих слов не отступаются.

И она ушла. Вернулась в свой каменный дом, к своему народу.

А через некоторое время у неё родился сын.

Глава вторая, в которой младенец не пьёт молока

Хымыш примчался к испам, как только услышал новость.

— Покажи мне сына! — взмолился он. — Прости меня, вернись!

Но Исп-Гуащ стояла на пороге своего каменного дома, и в глазах её светилась печаль, но не было ни капли слабости.

— Вот твой сын, — сказала она и протянула свёрток. — Забирай. По нашим обычаям, если жена уходит от мужа, дитя остаётся с отцом.

Хымыш взял малыша на руки. Ребёнок был крепенький, с ясными глазами, которые смотрели на мир строго и внимательно.

— Но он же голоден! — воскликнул нарт. — Покорми его своим молоком!

— Нет, — покачала головой Исп-Гуащ. — Если он выпьет моего молока хотя бы напёрсток, от восхода до заката не будет никого сильнее его. Но я не дам ему молока.

— Почему?! — закричал Хымыш.

— Потому что он должен стать сильным не от моего молока, — ответила мудрая мать. — А от своей воли и отцовского воспитания. Слушай меня внимательно, Хымыш. Твой сын не будет пить чужое молоко — только моё. А раз я не даю своего, поить его нужно соком ореха.

— Соком ореха? — удивился нарт.

— Да. А кормить — горячими дубовыми углями. Теми, что ещё светятся после костра.

— Углями?! — Хымыш подумал, что ослышался.

— Углями, — твёрдо повторила Исп-Гуащ. — И когда он будет спать, один глаз у него будет закрыт, а другой открыт. Ты должен наводить стрелу на открытый глаз и шептать: «Спи, мой мальчик, набирайся сил». Только так он вырастет настоящим нартом.

С этими словами она повернулась и ушла в свой каменный дом. Дверь за ней закрылась. И никто не мог открыть её, потому что двери испыунов открываются только изнутри.

Глава третья, в которой Пэтэрэз растёт не по дням, а по часам

Вернулся Хымыш в нартское селение. Рассказал всё, как велела Исп-Гуащ.

Нарты удивились, но словам маленькой княгини поверили. Развели костёр из вековых дубов, дождались, пока огонь погаснет, а угли засветятся красным светом.

Посадили младенца прямо в горячие угли. И о чудо! Малыш не заплакал, не закричал. Он протянул ручонки, схватил самый яркий уголёк и... съел его!

— Вот это сила! — ахнули нарты.

С каждым днём Пэтэрэз — так назвали мальчика — рос не по дням, а по часам. К утру он уже ползал, к обеду вставал на ножки, а к вечеру бегал быстрее зайца.

И правда: один глаз у него всегда спал, а другой всегда смотрел. И Хымыш каждую ночь наводил стрелу на открытый глаз и шептал колыбельную.

Но самое удивительное было в другом. Тело мальчика становилось всё крепче и крепче. Кожа его сделалась как сталь. Ни одна стрела не могла её пробить, ни один меч не мог поранить.

Нарты смотрели на него и шептались:

— Вырастет — не будет ему равных. А что, если он погубит всех нас?

Страх — плохой советчик. Они решили избавиться от мальчика.

Глава четвёртая, в которой бочка плывёт по реке

Однажды ночью, когда Пэтэрэз спал своим особым сном — один глаз закрыт, другой открыт — нарты подкрались к его колыбели. Они посадили мальчика в большую деревянную бочку, заколотили крышку гвоздями и бросили в бурную реку.

— Пусть плывёт, куда глаза глядят, — сказали они. — А там хоть утонет, хоть разобьётся.

Бочка закружилась в водовороте, ударилась о камни, полетела вниз по течению. Казалось, ничто не спасет младенца.

Но великий бог Тхэшхо увидел это и сжалился. Он наполнил глубокое ущелье водой, поднял её до самых краёв, и бочку выбросило на берег — целую и невредимую.

Там, на берегу, жили старик со старухой. Они нашли бочку, открыли её и ахнули: внутри лежал младенец, спокойный и сильный, и смотрел на них своим открытым глазом.

— Это сам бог послал нам сына, — сказали они и воспитали Пэтэрэза как родного.

Глава пятая, в которой сын возвращается к отцу

Годы шли. Пэтэрэз вырос могучим нартом. Он был выше всех, сильнее всех, и сердце его было храбрым, как у матери, и твёрдым, как стальное тело.

Он вернулся в нартское селение. Увидел своего отца Хымыша и обнял его.

— Я всё знаю, отец, — сказал он. — Я знаю, что нарты боялись меня и бросили в реку. Я знаю, что моя мать — Исп-Гуащ — отказалась от меня, чтобы я вырос сильным. И я не держу зла. Потому что настоящий герой не помнит обид, он помнит только долг.

Хымыш заплакал от радости. Он рассказал сыну о матери — мудрой княгине испов.

Пэтэрэз отправился к каменному дому-испыуну, поклонился до земли и сказал:

— Мама, я пришёл. Спасибо тебе за то, что не дала мне своего молока. Спасибо, что воспитала меня углями и соком ореха. Спасибо, что сделала меня сильным.

Из-за каменной стены донесся тихий голос:

— Я горжусь тобой, сын. Теперь иди и соверши то, что никто не может совершить. Верни людям огонь.

Эпилог, в котором Пэтэрэз возвращает огонь

А случилось в то время вот что. Злой бог Пако обиделся на нартов за то, что они перестали приносить ему дары. Он забрал огонь из всех очагов, и в стране нартов наступила страшная зима. Люди замерзали, звери прятались, реки покрылись льдом.

Никто не смел подняться на гору Ошхэмаф, где жил Пако. Никто, кроме Пэтэрэза.

Он взошёл на ледяные склоны, победил всех чудовищ, которые охраняли злого бога, и вернул огонь нартам. А гордого Пако заставил навсегда покинуть Счастливую гору.

Когда Пэтэрэз спустился в селение с пылающей головнёй, нарты заплакали от счастья. Они поняли, как были неправы, когда боялись его и бросили в реку.

— Прости нас, Пэтэрэз! — сказали они.

— Бог простит, — ответил герой. — А я не держу зла. Потому что моя мать, Исп-Гуащ, научила меня главному: сильный не тот, кто побеждает врагов, а тот, кто побеждает свою обиду.

И с тех пор в каждом адыгском доме горит огонь. А когда люди смотрят на пламя, они вспоминают маленькую княгиню испов, которая отказалась от своего сына, чтобы он стал великим. И её сына Пэтэрэза, железного нарта, который вернул людям тепло.

Вот и сказке конец. А вы, дети, запомните: материнская любовь не всегда бывает мягкой. Иногда она бывает твёрдой, как сталь, и горячей, как угли. Но это самая сильная любовь на свете.

Потому что настоящая мать воспитает героя даже тогда, когда ей самой больно и горько. Ради счастья своего дитяти.

В стародавние времена, когда горы были молодыми, а реки только учились петь, в стране Нартов жили великаны. Звали их Иныжи.

Ох и огромные же это были создания! Когда великан ложился спать, он клал голову на одну гору, а ноги вытягивал на другую. Когда он чихал, в трёх долинах поднималась буря. А когда он шагал, земля дрожала так, что маленькие нарты хватались друг за друга, чтобы не упасть.

Великаны думали, что они — самые главные на свете. Они ходили где хотели, брали что хотели и никого не боялись.

Но была в стране Нартов одна крошечная тайна, которую великаны очень не любили вспоминать.

Глава первая, в которой великан Жако показывает свой характер

Жил-был великан по имени Жако. Он был такой большой, что даже среди других великанов считался гигантом. У него была длинная чёрная борода, в которой гнездились целые стаи птиц, и голос такой громкий, что, когда он говорил шёпотом, в соседней долине звенело в ушах.

— Я самый сильный! — любил повторять Жако. — Я самый большой! Я никого не боюсь! А кто не боится меня?

И все молчали. Потому что спорить с великаном никто не хотел.

Но однажды Жако услышал, как маленькие испы — крошечные человечки ростом с зайца — смеются у ручья.

— Что это за букашки такие смелые? — нахмурился великан. — Почему они не дрожат при моём имени?

Он нагнулся к земле (а это было нелегко — его спина аж захрустела) и рассмотрел испов. Те сидели на берегу, пили воду из ореховых скорлупок и громко переговаривались.

— Эй вы, крошки! — прогрохотал Жако. — А ну-ка замолчите! Вы знаете, кто перед вами?

— Знаем, — спокойно ответил самый смелый исп по имени Тхарьэ. — Ты великан Жако. А что?

— А то, — рассердился Жако, — что я могу наступить на вас и не заметить!

— Можешь, — согласился Тхарьэ. — Только сначала догони.

И маленький исп свистнул. Из-за куста выскочил его верный заяц, Тхарьэ вскочил на него верхом — и был таков! Только пыль из-под заячьих лап столбом поднялась.

Глава вторая, в которой великан получает урок меткости

— Ах ты, букашка! — заревел Жако и бросился вдогонку.

Он делал один шаг — а это целая верста. Он делал второй шаг — а это две версты. Но заяц испа вилял между камнями, нырял под коряги, перепрыгивал через ручьи. Где великану за ним угнаться!

— Стой! — кричал Жако. — Всё равно поймаю!

Тут Тхарьэ развернулся, натянул свой крошечный лук и... пустил стрелу.

Стрела просвистела мимо уха великана и вонзилась в скалу на другом конце долины. Скала раскололась надвое с таким грохотом, что Жако подпрыгнул.

— Это была лёгкая стрела, — крикнул исп. — А хочешь — тяжёлую покажу?

— Что? — великан попятился.

— Если я пущу стрелу под правильным углом, — спокойно объяснил Тхарьэ, — она пробьёт небо. А если уйдёт в землю — ослабит её так, что даже ты провалишься. Хочешь проверить?

Великан Жако больше ничего не сказал. Он развернулся и побежал. Да так быстро, что за ним целый час пыль стояла столбом.

Глава третья, в которой великаны собираются на совет

В тот же вечер Жако созвал всех великанов на большой совет. Они собрались в глубокой горной впадине, где даже самые высокие великаны могли сидеть, не задевая головами небо.

— Братья! — сказал Жако. — У нас проблема. Эти маленькие испы... они опасны!

— Какие испы? — лениво зевнул другой великан по имени Бырс. — Те, что на зайцах ездят? Да я на них дыхну — они разлетятся!

— А ты попробуй, — усмехнулся Жако. — Я сегодня пробовал. Их стрелы скалы раскалывают.

Великаны зашумели. Они не привыкли бояться. Но и не привыкли, чтобы кто-то был сильнее их.

— Что же делать? — спросил самый старый великан, у которого борода свисала до самой земли.

— Надо с ними подружиться, — неожиданно сказал молодой великан по имени Дударуко. — Если их нельзя победить, давайте сделаем так, чтобы они нас не трогали. Построим им дома. Крепкие, каменные. Чтобы они жили в них и были довольны.

— Великаны будут строить дома для букашек?! — возмутился Бырс. — Никогда!

— Тогда ты первый и пойдёшь под их стрелы, — пожал плечами Дударуко.

Бырс замолчал. Спорить с волшебной стрелой ему не хотелось.

Глава четвёртая, самая трудная

И началось великое строительство.

Великаны уходили в горы, выбирали самые прочные каменные плиты и переносили их на своих плечах. Каждая плита весила столько, сколько тысяча нартов. А великаны носили их, как мы носим спичечные коробки.

— Клади сюда! — командовал Тхарьэ, сидя на своём зайце. — Нет, левее! Ещё левее! Теперь плиту сверху!

Великаны кряхтели, пыхтели, но слушались. Потому что маленький исп сидел на возвышении и держал наготове свой лук.

Стены росли одна за другой. Потолки закрывали дома сверху. И в каждой передней стене великаны оставляли маленькое круглое отверстие — вход для испов.

— Почему такое маленькое отверстие? — спросил Дударуко.

— А чтобы вы не могли к нам влезть, — засмеялся Тхарьэ. — А то мало ли что вам в голову придёт.

Великаны обиженно засопели, но промолчали.

Глава пятая, в которой великаны понимают главное

Долго ли, коротко ли строились каменные дома, но построили их великаны. Двадцать домов — двадцать испыунов — выросли в долине. Стояли они красивые, крепкие, надёжные.

Испы въехали в новые дома, зажгли в них очаги, повесили на стены свои луки и стрелы.

А великаны собрались уходить. Но тут Тхарьэ остановил их.

— Подождите, — сказал он. — Вы думаете, мы заставили вас строить из страха?

— А разве нет? — удивился Дударуко.

— Только отчасти, — улыбнулся маленький князь. — Главное — мы хотели показать вам, что сильный не тот, кто может раздавить слабого. А тот, кто может помочь слабому. Вы построили нам дома. Теперь мы ваши соседи. А соседям полагается жить в мире.

Он достал из-за пояса маленький мешочек и протянул великанам.

— Здесь семена диких груш и яблонь. Посадите их у своих пещер. Они будут напоминать вам, что даже самая большая сила хороша, когда она служит добру.

Великаны взяли мешочек. И впервые за долгое время они улыбнулись испам не злобно, а по-доброму.

Эпилог, в котором каменные дома стоят до сих пор

Прошли тысячи лет. Великаны ушли в другие земли. Испы тоже исчезли — говорят, они отправились туда, откуда пришли, в мир снов и легенд.

Но каменные дома — испыуны — остались. Они и сейчас стоят в горах Адыгеи, в Абхазии, на всём Черноморском побережье.

Люди называют их дольменами. Некоторые думают, что это просто старые гробницы. Другие считают, что это порталы в другие миры.

Но те, кто знает настоящую историю, помнят: эти дома построили великаны для маленьких всадников на зайцах. Построили не от страха — от уважения. Потому что поняли: настоящая сила не в кулаках, а в сердце. Даже если это сердце бьётся в крошечной груди ростом с лесной орех.

Если когда-нибудь, гуляя в горах, вы увидите каменный дом с круглым отверстием — остановитесь на минутку. Прислушайтесь. Может быть, вы услышите, как где-то далеко звенит стрела, а потом — тихий смех маленького всадника, который мчится на своём ушастом коне сквозь века, напоминая нам всем:

Смелость и ум всегда победят грубую силу. А доброе соседство дороже любых крепостных стен.

Вот и сказке конец, а кто понял — молодец!

В стародавние времена, когда горы были молодыми, а реки только учились петь, в стране Нартов жили великаны. Звали их

Ох и огромные же это были создания! Когда великан ложился спать, он клал голову на одну гору, а ноги вытягивал на другую. Когда он чихал, в трёх долинах поднималась буря. А когда он шагал, земля дрожала так, что маленькие нарты хватались друг за друга, чтобы не упасть.

Великаны думали, что они — самые главные на свете. Они ходили где хотели, брали что хотели и никого не боялись.

Но была в стране Нартов одна крошечная тайна, которую великаны очень не любили вспоминать.

Глава первая, в которой великан Жако показывает свой характер

Жил-был великан по имени Жако. Он был такой большой, что даже среди других великанов считался гигантом. У него была длинная чёрная борода, в которой гнездились целые стаи птиц, и голос такой громкий, что, когда он говорил шёпотом, в соседней долине звенело в ушах.

— Я самый сильный! — любил повторять Жако. — Я самый большой! Я никого не боюсь! А кто не боится меня?

И все молчали. Потому что спорить с великаном никто не хотел.

Но однажды Жако услышал, как маленькие испы — крошечные человечки ростом с зайца — смеются у ручья.

— Что это за букашки такие смелые? — нахмурился великан. — Почему они не дрожат при моём имени?

Он нагнулся к земле (а это было нелегко — его спина аж захрустела) и рассмотрел испов. Те сидели на берегу, пили воду из ореховых скорлупок и громко переговаривались.

— Эй вы, крошки! — прогрохотал Жако. — А ну-ка замолчите! Вы знаете, кто перед вами?

— Знаем, — спокойно ответил самый смелый исп по имени Тхарьэ. — Ты великан Жако. А что?

— А то, — рассердился Жако, — что я могу наступить на вас и не заметить!

— Можешь, — согласился Тхарьэ. — Только сначала догони.

И маленький исп свистнул. Из-за куста выскочил его верный заяц, Тхарьэ вскочил на него верхом — и был таков! Только пыль из-под заячьих лап столбом поднялась.

Глава вторая, в которой великан получает урок меткости

— Ах ты, букашка! — заревел Жако и бросился вдогонку.

Он делал один шаг — а это целая верста. Он делал второй шаг — а это две версты. Но заяц испа вилял между камнями, нырял под коряги, перепрыгивал через ручьи. Где великану за ним угнаться!

— Стой! — кричал Жако. — Всё равно поймаю!

Тут Тхарьэ развернулся, натянул свой крошечный лук и... пустил стрелу.

Стрела просвистела мимо уха великана и вонзилась в скалу на другом конце долины. Скала раскололась надвое с таким грохотом, что Жако подпрыгнул.

— Это была лёгкая стрела, — крикнул исп. — А хочешь — тяжёлую покажу?

— Что? — великан попятился.

— Если я пущу стрелу под правильным углом, — спокойно объяснил Тхарьэ, — она пробьёт небо. А если уйдёт в землю — ослабит её так, что даже ты провалишься. Хочешь проверить?

Великан Жако больше ничего не сказал. Он развернулся и побежал. Да так быстро, что за ним целый час пыль стояла столбом.

Глава третья, в которой великаны собираются на совет

В тот же вечер Жако созвал всех великанов на большой совет. Они собрались в глубокой горной впадине, где даже самые высокие великаны могли сидеть, не задевая головами небо.

— Братья! — сказал Жако. — У нас проблема. Эти маленькие испы... они опасны!

— Какие испы? — лениво зевнул другой великан по имени Бырс. — Те, что на зайцах ездят? Да я на них дыхну — они разлетятся!

— А ты попробуй, — усмехнулся Жако. — Я сегодня пробовал. Их стрелы скалы раскалывают.

Великаны зашумели. Они не привыкли бояться. Но и не привыкли, чтобы кто-то был сильнее их.

— Что же делать? — спросил самый старый великан, у которого борода свисала до самой земли.

— Надо с ними подружиться, — неожиданно сказал молодой великан по имени Дударуко. — Если их нельзя победить, давайте сделаем так, чтобы они нас не трогали. Построим им дома. Крепкие, каменные. Чтобы они жили в них и были довольны.

— Великаны будут строить дома для букашек?! — возмутился Бырс. — Никогда!

— Тогда ты первый и пойдёшь под их стрелы, — пожал плечами Дударуко.

Бырс замолчал. Спорить с волшебной стрелой ему не хотелось.

Глава четвёртая, самая трудная

И началось великое строительство.

Великаны уходили в горы, выбирали самые прочные каменные плиты и переносили их на своих плечах. Каждая плита весила столько, сколько тысяча нартов. А великаны носили их, как мы носим спичечные коробки.

— Клади сюда! — командовал Тхарьэ, сидя на своём зайце. — Нет, левее! Ещё левее! Теперь плиту сверху!

Великаны кряхтели, пыхтели, но слушались. Потому что маленький исп сидел на возвышении и держал наготове свой лук.

Стены росли одна за другой. Потолки закрывали дома сверху. И в каждой передней стене великаны оставляли маленькое круглое отверстие — вход для испов.

— Почему такое маленькое отверстие? — спросил Дударуко.

— А чтобы вы не могли к нам влезть, — засмеялся Тхарьэ. — А то мало ли что вам в голову придёт.

Великаны обиженно засопели, но промолчали.

Глава пятая, в которой великаны понимают главное

Долго ли, коротко ли строились каменные дома, но построили их великаны. Двадцать домов — двадцать испыунов — выросли в долине. Стояли они красивые, крепкие, надёжные.

Испы въехали в новые дома, зажгли в них очаги, повесили на стены свои луки и стрелы.

А великаны собрались уходить. Но тут Тхарьэ остановил их.

— Подождите, — сказал он. — Вы думаете, мы заставили вас строить из страха?

— А разве нет? — удивился Дударуко.

— Только отчасти, — улыбнулся маленький князь. — Главное — мы хотели показать вам, что сильный не тот, кто может раздавить слабого. А тот, кто может помочь слабому. Вы построили нам дома. Теперь мы ваши соседи. А соседям полагается жить в мире.

Он достал из-за пояса маленький мешочек и протянул великанам.

— Здесь семена диких груш и яблонь. Посадите их у своих пещер. Они будут напоминать вам, что даже самая большая сила хороша, когда она служит добру.

Великаны взяли мешочек. И впервые за долгое время они улыбнулись испам не злобно, а по-доброму.

Эпилог, в котором каменные дома стоят до сих пор

Прошли тысячи лет. Великаны ушли в другие земли. Испы тоже исчезли — говорят, они отправились туда, откуда пришли, в мир снов и легенд.

Но каменные дома — испыуны — остались. Они и сейчас стоят в горах Адыгеи, в Абхазии, на всём Черноморском побережье.

Люди называют их дольменами. Некоторые думают, что это просто старые гробницы. Другие считают, что это порталы в другие миры.

Но те, кто знает настоящую историю, помнят: эти дома построили великаны для маленьких всадников на зайцах. Построили не от страха — от уважения. Потому что поняли: настоящая сила не в кулаках, а в сердце. Даже если это сердце бьётся в крошечной груди ростом с лесной орех.

Если когда-нибудь, гуляя в горах, вы увидите каменный дом с круглым отверстием — остановитесь на минутку. Прислушайтесь. Может быть, вы услышите, как где-то далеко звенит стрела, а потом — тихий смех маленького всадника, который мчится на своём ушастом коне сквозь века, напоминая нам всем:

Смелость и ум всегда победят грубую силу. А доброе соседство дороже любых крепостных стен.

Вот и сказке конец, а кто понял — молодец!

В стародавние времена, когда горы были молодыми, а реки только учились петь, в стране Нартов жили великаны. Звали их Иныжи.

Ох и огромные же это были создания! Когда великан ложился спать, он клал голову на одну гору, а ноги вытягивал на другую. Когда он чихал, в трёх долинах поднималась буря. А когда он шагал, земля дрожала так, что маленькие нарты хватались друг за друга, чтобы не упасть.

Великаны думали, что они — самые главные на свете. Они ходили где хотели, брали что хотели и никого не боялись.

Но была в стране Нартов одна крошечная тайна, которую великаны очень не любили вспоминать.

Глава первая, в которой великан Жако показывает свой характер

Жил-был великан по имени Жако. Он был такой большой, что даже среди других великанов считался гигантом. У него была длинная чёрная борода, в которой гнездились целые стаи птиц, и голос такой громкий, что, когда он говорил шёпотом, в соседней долине звенело в ушах.

— Я самый сильный! — любил повторять Жако. — Я самый большой! Я никого не боюсь! А кто не боится меня?

И все молчали. Потому что спорить с великаном никто не хотел.

Но однажды Жако услышал, как маленькие испы — крошечные человечки ростом с зайца — смеются у ручья.

— Что это за букашки такие смелые? — нахмурился великан. — Почему они не дрожат при моём имени?

Он нагнулся к земле (а это было нелегко — его спина аж захрустела) и рассмотрел испов. Те сидели на берегу, пили воду из ореховых скорлупок и громко переговаривались.

— Эй вы, крошки! — прогрохотал Жако. — А ну-ка замолчите! Вы знаете, кто перед вами?

— Знаем, — спокойно ответил самый смелый исп по имени Тхарьэ. — Ты великан Жако. А что?

— А то, — рассердился Жако, — что я могу наступить на вас и не заметить!

— Можешь, — согласился Тхарьэ. — Только сначала догони.

И маленький исп свистнул. Из-за куста выскочил его верный заяц, Тхарьэ вскочил на него верхом — и был таков! Только пыль из-под заячьих лап столбом поднялась.

Глава вторая, в которой великан получает урок меткости

— Ах ты, букашка! — заревел Жако и бросился вдогонку.

Он делал один шаг — а это целая верста. Он делал второй шаг — а это две версты. Но заяц испа вилял между камнями, нырял под коряги, перепрыгивал через ручьи. Где великану за ним угнаться!

— Стой! — кричал Жако. — Всё равно поймаю!

Тут Тхарьэ развернулся, натянул свой крошечный лук и... пустил стрелу.

Стрела просвистела мимо уха великана и вонзилась в скалу на другом конце долины. Скала раскололась надвое с таким грохотом, что Жако подпрыгнул.

— Это была лёгкая стрела, — крикнул исп. — А хочешь — тяжёлую покажу?

— Что? — великан попятился.

— Если я пущу стрелу под правильным углом, — спокойно объяснил Тхарьэ, — она пробьёт небо. А если уйдёт в землю — ослабит её так, что даже ты провалишься. Хочешь проверить?

Великан Жако больше ничего не сказал. Он развернулся и побежал. Да так быстро, что за ним целый час пыль стояла столбом.

Глава третья, в которой великаны собираются на совет

В тот же вечер Жако созвал всех великанов на большой совет. Они собрались в глубокой горной впадине, где даже самые высокие великаны могли сидеть, не задевая головами небо.

— Братья! — сказал Жако. — У нас проблема. Эти маленькие испы... они опасны!

— Какие испы? — лениво зевнул другой великан по имени Бырс. — Те, что на зайцах ездят? Да я на них дыхну — они разлетятся!

— А ты попробуй, — усмехнулся Жако. — Я сегодня пробовал. Их стрелы скалы раскалывают.

Великаны зашумели. Они не привыкли бояться. Но и не привыкли, чтобы кто-то был сильнее их.

— Что же делать? — спросил самый старый великан, у которого борода свисала до самой земли.

— Надо с ними подружиться, — неожиданно сказал молодой великан по имени Дударуко. — Если их нельзя победить, давайте сделаем так, чтобы они нас не трогали. Построим им дома. Крепкие, каменные. Чтобы они жили в них и были довольны.

— Великаны будут строить дома для букашек?! — возмутился Бырс. — Никогда!

— Тогда ты первый и пойдёшь под их стрелы, — пожал плечами Дударуко.

Бырс замолчал. Спорить с волшебной стрелой ему не хотелось.

Глава четвёртая, самая трудная

И началось великое строительство.

Великаны уходили в горы, выбирали самые прочные каменные плиты и переносили их на своих плечах. Каждая плита весила столько, сколько тысяча нартов. А великаны носили их, как мы носим спичечные коробки.

— Клади сюда! — командовал Тхарьэ, сидя на своём зайце. — Нет, левее! Ещё левее! Теперь плиту сверху!

Великаны кряхтели, пыхтели, но слушались. Потому что маленький исп сидел на возвышении и держал наготове свой лук.

Стены росли одна за другой. Потолки закрывали дома сверху. И в каждой передней стене великаны оставляли маленькое круглое отверстие — вход для испов.

— Почему такое маленькое отверстие? — спросил Дударуко.

— А чтобы вы не могли к нам влезть, — засмеялся Тхарьэ. — А то мало ли что вам в голову придёт.

Великаны обиженно засопели, но промолчали.

Глава пятая, в которой великаны понимают главное

Долго ли, коротко ли строились каменные дома, но построили их великаны. Двадцать домов — двадцать испыунов — выросли в долине. Стояли они красивые, крепкие, надёжные.

Испы въехали в новые дома, зажгли в них очаги, повесили на стены свои луки и стрелы.

А великаны собрались уходить. Но тут Тхарьэ остановил их.

— Подождите, — сказал он. — Вы думаете, мы заставили вас строить из страха?

— А разве нет? — удивился Дударуко.

— Только отчасти, — улыбнулся маленький князь. — Главное — мы хотели показать вам, что сильный не тот, кто может раздавить слабого. А тот, кто может помочь слабому. Вы построили нам дома. Теперь мы ваши соседи. А соседям полагается жить в мире.

Он достал из-за пояса маленький мешочек и протянул великанам.

— Здесь семена диких груш и яблонь. Посадите их у своих пещер. Они будут напоминать вам, что даже самая большая сила хороша, когда она служит добру.

Великаны взяли мешочек. И впервые за долгое время они улыбнулись испам не злобно, а по-доброму.

Эпилог, в котором каменные дома стоят до сих пор

Прошли тысячи лет. Великаны ушли в другие земли. Испы тоже исчезли — говорят, они отправились туда, откуда пришли, в мир снов и легенд.

Но каменные дома — испыуны — остались. Они и сейчас стоят в горах Адыгеи, в Абхазии, на всём Черноморском побережье.

Люди называют их дольменами. Некоторые думают, что это просто старые гробницы. Другие считают, что это порталы в другие миры.

Но те, кто знает настоящую историю, помнят: эти дома построили великаны для маленьких всадников на зайцах. Построили не от страха — от уважения. Потому что поняли: настоящая сила не в кулаках, а в сердце. Даже если это сердце бьётся в крошечной груди ростом с лесной орех.

Если когда-нибудь, гуляя в горах, вы увидите каменный дом с круглым отверстием — остановитесь на минутку. Прислушайтесь. Может быть, вы услышите, как где-то далеко звенит стрела, а потом — тихий смех маленького всадника, который мчится на своём ушастом коне сквозь века, напоминая нам всем:

Смелость и ум всегда победят грубую силу. А доброе соседство дороже любых крепостных стен.

Вот и сказке конец, а кто понял — молодец!

Далеко за семью хребтами, там, где утренняя заря расчёсывает свои золотые косы о вершины Ошхэмафа — Счастливой горы, простиралась удивительная страна Нартов.

В той стране жил славный нарт по имени Хымыш. Он был сильным, как горный поток, и быстрым, как полёт сокола. Но больше всего на свете Хымыш любил охоту.

А по соседству с нартами, в каменных домиках-испыунах, жили маленькие человечки — Испы. Они были такими крошечными, что спали в колыбельках из грецких орехов, а умывались утренней росой с лепестков фиалок. Но горе тому, кто думал, что маленький значит слабый!

Глава первая, в которой Хымыш гонится за солнечным оленем

Однажды утром, когда туман ещё ползал по низинам, как пушистый белый барс, Хымыш отправился на охоту.

Он шёл по лесу тихо-тихо, стараясь не хрустнуть ни одной веточкой. Вдруг впереди, на поляне, залитой утренним светом, он увидел оленя.

Олень был не простой, а солнечный. Его рога сияли, как десять утренних зорь, шерсть переливалась медью и золотом, а копыта оставляли на земле следы, из которых тут же вырастали цветы.

«Вот это добыча!» — подумал Хымыш и пришпорил своего верного коня.

Олень услышал топот, вздрогнул и помчался. Он летел над землёй, как луч света. А Хымыш летел за ним, как горный орёл за добычей.

Они бежали через три долины, переплыли две реки, обогнули семь холмов. Конь Хымыша начал уставать, храпеть, спотыкаться. А олень всё бежал и бежал, не сбавляя скорости.

«Неужели упущу?» — с горечью подумал нарт.

И вдруг...

Глава вторая, в которой появляется всадник на зайце

Из-за куста терновника выскочил заяц. Да не простой — быстрый, как ветер. А на зайце верхом сидел маленький человечек в остроконечной папахе.

Это был князь испов.

Маленький всадник обогнал коня Хымыша так легко, будто конь стоял на месте. Он настиг оленя, ловко проскочил между его ног, натянул свой крошечный лук...

И стрела — тонкая, как волос, но светящаяся изнутри волшебным светом — вонзилась прямо в оленье сердце.

Олень упал. Трава вокруг него окрасилась в золотой цвет.

Хымыш подъехал, спешился и поклонился маленькому охотнику.

— Ты удивил меня, брат, — сказал нарт. — Никто ещё не обгонял моего коня.

— У нас, испов, лошадей нет, — улыбнулся князь, поглаживая ушастого зайца. — Но наши скакуны, хоть и маленькие, не знают устали.

Глава третья, самая важная — о волшебной стреле

И тут Хымыш заметил странную вещь.

Маленький князь не радовался добыче, как обычно радуются охотники. Он метался по поляне, хватал стрелу, смотрел на неё, потом вскидывал тревожный взгляд к небу, снова проверял стрелу.

— Что с тобой? — удивился Хымыш. — Ты же добыл самого прекрасного оленя во всей Нартии! Чего ты боишься?

Князь испов тяжело вздохнул. Он поднял стрелу и показал её нарту.

— Смотри, — сказал он. — Это не простая стрела. Это волшебная стрела наших предков.

Хымыш присмотрелся. Стрела и правда была необычной. На её наконечнике горели tiny-преtiny звёздочки, а древко было покрыто узорами, которые двигались, как живые.

— Если я пущу эту стрелу под правильным углом, — продолжил князь, — она поразит любого зверя. Но если угол будет неправильным... — он помолчал и тихо добавил: — О, тогда случится беда. Если стрела уйдёт в небо, она пробьёт его насквозь, и на землю упадут все звёзды разом. А если уйдёт в землю — ослабит её так, что она больше никого не сможет удержать. Люди, звери, горы — всё провалится.

Хымыш побледнел.

— И поэтому ты всегда ловишь свою стрелу? — догадался он.

— Поэтому, — кивнул князь. — Каждый раз, когда я стреляю, я должен поймать стрелу прежде, чем она коснётся земли или неба. Иначе...

Он не договорил. Но Хымыш и так всё понял.

Глава четвёртая, в которой завязывается дружба

— Послушай, — сказал Хымыш после долгого молчания. — Ты добыл оленя, и по обычаю тебе принадлежит вся добыча. Но я хочу попросить тебя об одном.

— О чём? — удивился князь испов.

— Позволь мне разделить с тобой трапезу. Я слышал, что ваши, испские, дома такие маленькие, что в них никто не может войти. Но я не боюсь тесноты, если рядом такой храбрый друг.

Князь улыбнулся. Он знал, что нарт не сможет войти в его крошечный дом. Но гостеприимство для испов — закон.

— Добро пожаловать в моё жилище, — сказал он. — Но сначала позволь мне пригласить тебя на пир под открытым небом. Мои слуги-великаны уже готовят угощение.

— Великаны служат вам? — изумился Хымыш.

— Они служат не нам, — рассмеялся маленький князь. — Они служат страху перед нашей стрелой. Но это долгая история. Садись, друг, пробуй оленину, пей наше вино. И пусть наша охота станет началом великой дружбы между нартами и испами!

Они сидели до самого заката. Разговаривали, смеялись, вспоминали свои охотничьи подвиги. А когда солнце коснулось горизонта, маленький князь подарил Хымышу одно из золотых оленьих рогов.

— Возьми, — сказал он. — Когда захочешь увидеть меня, подуй в него. Я прискачу на своём зайце, даже если буду за семью горами.

Эпилог, в котором тайна остаётся тайной

С тех пор нарт Хымыш и князь испов стали лучшими друзьями. Вместе они охотились, вместе пировали, вместе защищали свои земли от врагов.

А волшебную стрелу маленький князь спрятал в самом глубоком тайнике своего каменного дома. Доставал он её только в самый крайний час, когда danger угрожал всей Нартии.

И никогда — слышите, никогда! — он не выпускал её из рук, не проверив трижды угол. Потому что настоящий охотник знает: великая сила требует великой осторожности.

А вы, дети, запомните: если когда-нибудь увидите маленького человечка верхом на зайце — поклонитесь ему. Потому что маленькое тело часто скрывает самое большое сердце. И самая опасная стрела — та, что выпущена бездумно.

Говорят, что до сих пор в горах Адыгеи можно найти золотые оленьи рога. А если подуть в них на закате — издалека прискачет маленький всадник на зайце, чтобы угостить тебя чаем из лесных трав и рассказать новую историю о стране, где маленькие и большие живут в мире и согласии.

Вот и сказке конец, а кто слушал — молодец!

Далеко за семью хребтами, там, где утренняя заря расчёсывает свои золотые косы о вершины Ошхэмафа — Счастливой горы, простиралась удивительная страна Нартов.

В той стране жил славный нарт по имени Хымыш. Он был сильным, как горный поток, и быстрым, как полёт сокола. Но больше всего на свете Хымыш любил охоту.

А по соседству с нартами, в каменных домиках-испыунах, жили маленькие человечки — Испы. Они были такими крошечными, что спали в колыбельках из грецких орехов, а умывались утренней росой с лепестков фиалок. Но горе тому, кто думал, что маленький значит слабый!

Глава первая, в которой Хымыш гонится за солнечным оленем

Однажды утром, когда туман ещё ползал по низинам, как пушистый белый барс, Хымыш отправился на охоту.

Он шёл по лесу тихо-тихо, стараясь не хрустнуть ни одной веточкой. Вдруг впереди, на поляне, залитой утренним светом, он увидел оленя.

Олень был не простой, а солнечный. Его рога сияли, как десять утренних зорь, шерсть переливалась медью и золотом, а копыта оставляли на земле следы, из которых тут же вырастали цветы.

«Вот это добыча!» — подумал Хымыш и пришпорил своего верного коня.

Олень услышал топот, вздрогнул и помчался. Он летел над землёй, как луч света. А Хымыш летел за ним, как горный орёл за добычей.

Они бежали через три долины, переплыли две реки, обогнули семь холмов. Конь Хымыша начал уставать, храпеть, спотыкаться. А олень всё бежал и бежал, не сбавляя скорости.

«Неужели упущу?» — с горечью подумал нарт.

И вдруг...

Глава вторая, в которой появляется всадник на зайце

Из-за куста терновника выскочил заяц. Да не простой — быстрый, как ветер. А на зайце верхом сидел маленький человечек в остроконечной папахе.

Это был князь испов.

Маленький всадник обогнал коня Хымыша так легко, будто конь стоял на месте. Он настиг оленя, ловко проскочил между его ног, натянул свой крошечный лук...

И стрела — тонкая, как волос, но светящаяся изнутри волшебным светом — вонзилась прямо в оленье сердце.

Олень упал. Трава вокруг него окрасилась в золотой цвет.

Хымыш подъехал, спешился и поклонился маленькому охотнику.

— Ты удивил меня, брат, — сказал нарт. — Никто ещё не обгонял моего коня.

— У нас, испов, лошадей нет, — улыбнулся князь, поглаживая ушастого зайца. — Но наши скакуны, хоть и маленькие, не знают устали.

Глава третья, самая важная — о волшебной стреле

И тут Хымыш заметил странную вещь.

Маленький князь не радовался добыче, как обычно радуются охотники. Он метался по поляне, хватал стрелу, смотрел на неё, потом вскидывал тревожный взгляд к небу, снова проверял стрелу.

— Что с тобой? — удивился Хымыш. — Ты же добыл самого прекрасного оленя во всей Нартии! Чего ты боишься?

Князь испов тяжело вздохнул. Он поднял стрелу и показал её нарту.

— Смотри, — сказал он. — Это не простая стрела. Это волшебная стрела наших предков.

Хымыш присмотрелся. Стрела и правда была необычной. На её наконечнике горели tiny-преtiny звёздочки, а древко было покрыто узорами, которые двигались, как живые.

— Если я пущу эту стрелу под правильным углом, — продолжил князь, — она поразит любого зверя. Но если угол будет неправильным... — он помолчал и тихо добавил: — О, тогда случится беда. Если стрела уйдёт в небо, она пробьёт его насквозь, и на землю упадут все звёзды разом. А если уйдёт в землю — ослабит её так, что она больше никого не сможет удержать. Люди, звери, горы — всё провалится.

Хымыш побледнел.

— И поэтому ты всегда ловишь свою стрелу? — догадался он.

— Поэтому, — кивнул князь. — Каждый раз, когда я стреляю, я должен поймать стрелу прежде, чем она коснётся земли или неба. Иначе...

Он не договорил. Но Хымыш и так всё понял.

Глава четвёртая, в которой завязывается дружба

— Послушай, — сказал Хымыш после долгого молчания. — Ты добыл оленя, и по обычаю тебе принадлежит вся добыча. Но я хочу попросить тебя об одном.

— О чём? — удивился князь испов.

— Позволь мне разделить с тобой трапезу. Я слышал, что ваши, испские, дома такие маленькие, что в них никто не может войти. Но я не боюсь тесноты, если рядом такой храбрый друг.

Князь улыбнулся. Он знал, что нарт не сможет войти в его крошечный дом. Но гостеприимство для испов — закон.

— Добро пожаловать в моё жилище, — сказал он. — Но сначала позволь мне пригласить тебя на пир под открытым небом. Мои слуги-великаны уже готовят угощение.

— Великаны служат вам? — изумился Хымыш.

— Они служат не нам, — рассмеялся маленький князь. — Они служат страху перед нашей стрелой. Но это долгая история. Садись, друг, пробуй оленину, пей наше вино. И пусть наша охота станет началом великой дружбы между нартами и испами!

Они сидели до самого заката. Разговаривали, смеялись, вспоминали свои охотничьи подвиги. А когда солнце коснулось горизонта, маленький князь подарил Хымышу одно из золотых оленьих рогов.

— Возьми, — сказал он. — Когда захочешь увидеть меня, подуй в него. Я прискачу на своём зайце, даже если буду за семью горами.

Эпилог, в котором тайна остаётся тайной

С тех пор нарт Хымыш и князь испов стали лучшими друзьями. Вместе они охотились, вместе пировали, вместе защищали свои земли от врагов.

А волшебную стрелу маленький князь спрятал в самом глубоком тайнике своего каменного дома. Доставал он её только в самый крайний час, когда danger угрожал всей Нартии.

И никогда — слышите, никогда! — он не выпускал её из рук, не проверив трижды угол. Потому что настоящий охотник знает: великая сила требует великой осторожности.

А вы, дети, запомните: если когда-нибудь увидите маленького человечка верхом на зайце — поклонитесь ему. Потому что маленькое тело часто скрывает самое большое сердце. И самая опасная стрела — та, что выпущена бездумно.

Говорят, что до сих пор в горах Адыгеи можно найти золотые оленьи рога. А если подуть в них на закате — издалека прискачет маленький всадник на зайце, чтобы угостить тебя чаем из лесных трав и рассказать новую историю о стране, где маленькие и большие живут в мире и согласии.

Вот и сказке конец, а кто слушал — молодец!

Далеко за семью хребтами, там, где утренняя заря расчёсывает свои золотые косы о вершины Ошхэмафа — Счастливой горы, простиралась удивительная страна Нартов.

В той стране жил славный нарт по имени Хымыш. Он был сильным, как горный поток, и быстрым, как полёт сокола. Но больше всего на свете Хымыш любил охоту.

А по соседству с нартами, в каменных домиках-испыунах, жили маленькие человечки — Испы. Они были такими крошечными, что спали в колыбельках из грецких орехов, а умывались утренней росой с лепестков фиалок. Но горе тому, кто думал, что маленький значит слабый!

Глава первая, в которой Хымыш гонится за солнечным оленем

Однажды утром, когда туман ещё ползал по низинам, как пушистый белый барс, Хымыш отправился на охоту.

Он шёл по лесу тихо-тихо, стараясь не хрустнуть ни одной веточкой. Вдруг впереди, на поляне, залитой утренним светом, он увидел оленя.

Олень был не простой, а солнечный. Его рога сияли, как десять утренних зорь, шерсть переливалась медью и золотом, а копыта оставляли на земле следы, из которых тут же вырастали цветы.

«Вот это добыча!» — подумал Хымыш и пришпорил своего верного коня.

Олень услышал топот, вздрогнул и помчался. Он летел над землёй, как луч света. А Хымыш летел за ним, как горный орёл за добычей.

Они бежали через три долины, переплыли две реки, обогнули семь холмов. Конь Хымыша начал уставать, храпеть, спотыкаться. А олень всё бежал и бежал, не сбавляя скорости.

«Неужели упущу?» — с горечью подумал нарт.

И вдруг...

Глава вторая, в которой появляется всадник на зайце

Из-за куста терновника выскочил заяц. Да не простой — быстрый, как ветер. А на зайце верхом сидел маленький человечек в остроконечной папахе.

Это был князь испов.

Маленький всадник обогнал коня Хымыша так легко, будто конь стоял на месте. Он настиг оленя, ловко проскочил между его ног, натянул свой крошечный лук...

И стрела — тонкая, как волос, но светящаяся изнутри волшебным светом — вонзилась прямо в оленье сердце.

Олень упал. Трава вокруг него окрасилась в золотой цвет.

Хымыш подъехал, спешился и поклонился маленькому охотнику.

— Ты удивил меня, брат, — сказал нарт. — Никто ещё не обгонял моего коня.

— У нас, испов, лошадей нет, — улыбнулся князь, поглаживая ушастого зайца. — Но наши скакуны, хоть и маленькие, не знают устали.

Глава третья, самая важная — о волшебной стреле

И тут Хымыш заметил странную вещь.

Маленький князь не радовался добыче, как обычно радуются охотники. Он метался по поляне, хватал стрелу, смотрел на неё, потом вскидывал тревожный взгляд к небу, снова проверял стрелу.

— Что с тобой? — удивился Хымыш. — Ты же добыл самого прекрасного оленя во всей Нартии! Чего ты боишься?

Князь испов тяжело вздохнул. Он поднял стрелу и показал её нарту.

— Смотри, — сказал он. — Это не простая стрела. Это волшебная стрела наших предков.

Хымыш присмотрелся. Стрела и правда была необычной. На её наконечнике горели tiny-преtiny звёздочки, а древко было покрыто узорами, которые двигались, как живые.

— Если я пущу эту стрелу под правильным углом, — продолжил князь, — она поразит любого зверя. Но если угол будет неправильным... — он помолчал и тихо добавил: — О, тогда случится беда. Если стрела уйдёт в небо, она пробьёт его насквозь, и на землю упадут все звёзды разом. А если уйдёт в землю — ослабит её так, что она больше никого не сможет удержать. Люди, звери, горы — всё провалится.

Хымыш побледнел.

— И поэтому ты всегда ловишь свою стрелу? — догадался он.

— Поэтому, — кивнул князь. — Каждый раз, когда я стреляю, я должен поймать стрелу прежде, чем она коснётся земли или неба. Иначе...

Он не договорил. Но Хымыш и так всё понял.

Глава четвёртая, в которой завязывается дружба

— Послушай, — сказал Хымыш после долгого молчания. — Ты добыл оленя, и по обычаю тебе принадлежит вся добыча. Но я хочу попросить тебя об одном.

— О чём? — удивился князь испов.

— Позволь мне разделить с тобой трапезу. Я слышал, что ваши, испские, дома такие маленькие, что в них никто не может войти. Но я не боюсь тесноты, если рядом такой храбрый друг.

Князь улыбнулся. Он знал, что нарт не сможет войти в его крошечный дом. Но гостеприимство для испов — закон.

— Добро пожаловать в моё жилище, — сказал он. — Но сначала позволь мне пригласить тебя на пир под открытым небом. Мои слуги-великаны уже готовят угощение.

— Великаны служат вам? — изумился Хымыш.

— Они служат не нам, — рассмеялся маленький князь. — Они служат страху перед нашей стрелой. Но это долгая история. Садись, друг, пробуй оленину, пей наше вино. И пусть наша охота станет началом великой дружбы между нартами и испами!

Они сидели до самого заката. Разговаривали, смеялись, вспоминали свои охотничьи подвиги. А когда солнце коснулось горизонта, маленький князь подарил Хымышу одно из золотых оленьих рогов.

— Возьми, — сказал он. — Когда захочешь увидеть меня, подуй в него. Я прискачу на своём зайце, даже если буду за семью горами.

Эпилог, в котором тайна остаётся тайной

С тех пор нарт Хымыш и князь испов стали лучшими друзьями. Вместе они охотились, вместе пировали, вместе защищали свои земли от врагов.

А волшебную стрелу маленький князь спрятал в самом глубоком тайнике своего каменного дома. Доставал он её только в самый крайний час, когда danger угрожал всей Нартии.

И никогда — слышите, никогда! — он не выпускал её из рук, не проверив трижды угол. Потому что настоящий охотник знает: великая сила требует великой осторожности.

А вы, дети, запомните: если когда-нибудь увидите маленького человечка верхом на зайце — поклонитесь ему. Потому что маленькое тело часто скрывает самое большое сердце. И самая опасная стрела — та, что выпущена бездумно.

Говорят, что до сих пор в горах Адыгеи можно найти золотые оленьи рога. А если подуть в них на закате — издалека прискачет маленький всадник на зайце, чтобы угостить тебя чаем из лесных трав и рассказать новую историю о стране, где маленькие и большие живут в мире и согласии.

Вот и сказке конец, а кто слушал — молодец!

В далёкой стране Нартии, где высокие горы упирались в небо, а реки пели свои вечные песни, жили-были разные народы.

Жили там огромные великаны — Иныжи. Такие большие, что, когда они чихали, деревья гнулись до самой земли. А когда они дышали, их дыхание, как ураган, разгоняло тучи по всему небу.

А ещё в этой стране жили маленькие человечки — Испы. Они были такими крошечными, что ездили верхом на зайцах, а в траве их можно было разглядеть только если очень-очень старательно присмотреться.

Испы жили в удивительных каменных домах — Испыунах. Эти дома были сложены из огромных каменных плит, таких тяжёлых, что даже десять нартов не смогли бы их сдвинуть. Говорили, что эти дома для испов построили сами великаны — не потому, что жалели маленьких, а потому, что... боялись их. Да-да, вы не ослышались!

Глава первая, в которой великан Храмбых грозится разрушить всё вокруг

Жил в тех краях великан по имени Храмбых. Он был такой громадный, что, лёжа на земле, он клал голову на одну гору, а ноги — на другую. Когда он храпел, нартские дети думали, что это гром гремит, и прятались по домам.

Храмбых был страшно недоволен.

— Почему это маленькие испы живут в таких хороших домах? — ворчал он, лениво перекатывая камни величиной с добрую лошадь. — Почему это я, такой огромный и сильный, должен их бояться? Да я их одним пальцем пересчитаю!

И решил Храмбых пойти и разорить испские дома.

Шёл он, шёл, сдирая вершины деревьев своей мохнатой головой. Как вдруг прямо перед ним из травы выскочил... заяц. А на зайце верхом сидел маленький всадник.

Это был Исп Тхарьэ — самый смелый из всех испов. На поясе у него висела дубинка — для него огромная, а для великана — как спичка. А за спиной — лук с волшебной стрелой.

Глава вторая, в которой слова оказываются сильнее дубины

Храмбых наклонился так низко, как только мог. Его ноздри раздувались, и горячий пар, вырывавшийся из них, раскачивал маленького всадника на зайце, как ветерок качает цветок.

— Что ты здесь делаешь, букашка? — прогрохотал великан. Его голос был таким громким, что в трёх соседних долинах испуганно залаяли собаки.

Маленький Исп Тхарьэ ничуть не испугался. Он слез со своего верного зайца, подошёл поближе к великанской ноге (которая была выше самого высокого дерева) и, задрав голову, крикнул:

— А что это ты, Храмбых, такой сердитый? Солнце сегодня светит, птицы поют, ягоды в лесу поспели — иди лучше малины поешь!

— Малины?! — взревел великан. — Да я тебя сейчас... Да я твой дом... Да я...

— Что ты намерен делать? — спросил Исп спокойно.

Великан опешил от такой наглости. Он привык, что все его боятся. А этот крошечный человечек смотрит на него как на равного!

— Я... я думаю взять дубину и отколотить тебя! — зарычал Храмбых, пытаясь придать голосу угрозы.

Но в его голосе уже не было прежней уверенности.

Глава третья, самая хитрая

Исп Тхарьэ улыбнулся. Он знал одну великанскую тайну.

— Отколотить? — переспросил он задумчиво. — А ты уверен, что у тебя получится?

— Конечно! — Храмбых выпрямился во весь рост. — Я самый сильный в Нартии! Меня даже нарты боятся!

— Нарты — может быть, — кивнул Исп. — А ты знаешь, почему наши дома сложены из таких огромных камней?

Великан замер. Он и правда никогда об этом не задумывался.

— Потому что... потому что вы маленькие и вам тепло нужно? — неуверенно предположил он.

— Нет, — покачал головой Исп. — Потому что эти дома для нас строили великаны. И знаешь, почему?

Храмбых нахмурился. Он начал догадываться, но ему очень не хотелось в это верить.

— Не может быть! — прорычал он. — Великаны не служат испам!

— А их никто и не заставлял служить, — пожал плечами маленький всадник. — Они просто боялись нашей волшебной стрелы. Хочешь, покажу?

С этими словами Исп достал из-за спины свой лук. Стрела на тетиве тихонько засветилась — то ли от солнца, то ли от какой-то неведомой силы.

Великан попятился. Его огромные глаза округлились.

— Эта стрела, — спокойно продолжал Исп, — если я пущу её под углом, может поразить само небо. А если она уйдёт в землю — ослабит её так, что она не удержит даже такого маленького человечка, как я. А уж великана...

Он не договорил. Но великан и так всё понял.

Глава четвёртая, в которой великан убегает

Храмбых сделал шаг назад. Потом ещё один. Потом он развернулся и... побежал!

Он бежал так быстро, что от его шагов дрожала земля. Он перепрыгивал через реки, как через лужи, и сшибал вершины гор своей головой, потому что забыл нагибаться.

— Стой! — крикнул ему вслед Исп. — Я же пошутил! Стрела моя волшебная только на охоте работает, на людей она не действует!

Но великан уже скрылся за горизонтом. Только облако пыли осталось на том месте, где он только что стоял.

Маленький Исп Тхарьэ рассмеялся, сел на своего зайца и поскакал домой — пить чай с дикой грушей и мёдом.

Эпилог, который многому учит

С тех пор великан Храмбых обходил испские дома десятой дорогой. А если и проходил мимо, то на цыпочках, едва дыша, чтобы ненароком не рассердить маленьких, но очень смелых соседей.

А маленькие Испы, когда встречали его, всегда вежливо здоровались и предлагали угощение. Потому что настоящая храбрость — это не умение драться, а умение не бояться и оставаться добрым, даже если ты маленький, а противник — огромный.

Нарты говорили про испов: «У них голова получилась, а тело не получилось». Но те, кто знал испов, добавляли: «Зато их сердце — самое большое во всей Нартии».

И с тех пор в Стране нартов никто никого не боялся. Потому что поняли все: настоящая сила — не в росте и не в кулаках. А в смекалке, храбрости и добром сердце.

Вот и сказке конец. Кто понял — молодец!

В далёкой стране Нартии, где высокие горы упирались в небо, а реки пели свои вечные песни, жили-были разные народы.

Жили там огромные великаны — Иныжи. Такие большие, что, когда они чихали, деревья гнулись до самой земли. А когда они дышали, их дыхание, как ураган, разгоняло тучи по всему небу.

А ещё в этой стране жили маленькие человечки — Испы. Они были такими крошечными, что ездили верхом на зайцах, а в траве их можно было разглядеть только если очень-очень старательно присмотреться.

Испы жили в удивительных каменных домах — Испыунах. Эти дома были сложены из огромных каменных плит, таких тяжёлых, что даже десять нартов не смогли бы их сдвинуть. Говорили, что эти дома для испов построили сами великаны — не потому, что жалели маленьких, а потому, что... боялись их. Да-да, вы не ослышались!

Глава первая, в которой великан Храмбых грозится разрушить всё вокруг

Жил в тех краях великан по имени Храмбых. Он был такой громадный, что, лёжа на земле, он клал голову на одну гору, а ноги — на другую. Когда он храпел, нартские дети думали, что это гром гремит, и прятались по домам.

Храмбых был страшно недоволен.

— Почему это маленькие испы живут в таких хороших домах? — ворчал он, лениво перекатывая камни величиной с добрую лошадь. — Почему это я, такой огромный и сильный, должен их бояться? Да я их одним пальцем пересчитаю!

И решил Храмбых пойти и разорить испские дома.

Шёл он, шёл, сдирая вершины деревьев своей мохнатой головой. Как вдруг прямо перед ним из травы выскочил... заяц. А на зайце верхом сидел маленький всадник.

Это был Исп Тхарьэ — самый смелый из всех испов. На поясе у него висела дубинка — для него огромная, а для великана — как спичка. А за спиной — лук с волшебной стрелой.

Глава вторая, в которой слова оказываются сильнее дубины

Храмбых наклонился так низко, как только мог. Его ноздри раздувались, и горячий пар, вырывавшийся из них, раскачивал маленького всадника на зайце, как ветерок качает цветок.

— Что ты здесь делаешь, букашка? — прогрохотал великан. Его голос был таким громким, что в трёх соседних долинах испуганно залаяли собаки.

Маленький Исп Тхарьэ ничуть не испугался. Он слез со своего верного зайца, подошёл поближе к великанской ноге (которая была выше самого высокого дерева) и, задрав голову, крикнул:

— А что это ты, Храмбых, такой сердитый? Солнце сегодня светит, птицы поют, ягоды в лесу поспели — иди лучше малины поешь!

— Малины?! — взревел великан. — Да я тебя сейчас... Да я твой дом... Да я...

— Что ты намерен делать? — спросил Исп спокойно.

Великан опешил от такой наглости. Он привык, что все его боятся. А этот крошечный человечек смотрит на него как на равного!

— Я... я думаю взять дубину и отколотить тебя! — зарычал Храмбых, пытаясь придать голосу угрозы.

Но в его голосе уже не было прежней уверенности.

Глава третья, самая хитрая

Исп Тхарьэ улыбнулся. Он знал одну великанскую тайну.

— Отколотить? — переспросил он задумчиво. — А ты уверен, что у тебя получится?

— Конечно! — Храмбых выпрямился во весь рост. — Я самый сильный в Нартии! Меня даже нарты боятся!

— Нарты — может быть, — кивнул Исп. — А ты знаешь, почему наши дома сложены из таких огромных камней?

Великан замер. Он и правда никогда об этом не задумывался.

— Потому что... потому что вы маленькие и вам тепло нужно? — неуверенно предположил он.

— Нет, — покачал головой Исп. — Потому что эти дома для нас строили великаны. И знаешь, почему?

Храмбых нахмурился. Он начал догадываться, но ему очень не хотелось в это верить.

— Не может быть! — прорычал он. — Великаны не служат испам!

— А их никто и не заставлял служить, — пожал плечами маленький всадник. — Они просто боялись нашей волшебной стрелы. Хочешь, покажу?

С этими словами Исп достал из-за спины свой лук. Стрела на тетиве тихонько засветилась — то ли от солнца, то ли от какой-то неведомой силы.

Великан попятился. Его огромные глаза округлились.

— Эта стрела, — спокойно продолжал Исп, — если я пущу её под углом, может поразить само небо. А если она уйдёт в землю — ослабит её так, что она не удержит даже такого маленького человечка, как я. А уж великана...

Он не договорил. Но великан и так всё понял.

Глава четвёртая, в которой великан убегает

Храмбых сделал шаг назад. Потом ещё один. Потом он развернулся и... побежал!

Он бежал так быстро, что от его шагов дрожала земля. Он перепрыгивал через реки, как через лужи, и сшибал вершины гор своей головой, потому что забыл нагибаться.

— Стой! — крикнул ему вслед Исп. — Я же пошутил! Стрела моя волшебная только на охоте работает, на людей она не действует!

Но великан уже скрылся за горизонтом. Только облако пыли осталось на том месте, где он только что стоял.

Маленький Исп Тхарьэ рассмеялся, сел на своего зайца и поскакал домой — пить чай с дикой грушей и мёдом.

Эпилог, который многому учит

С тех пор великан Храмбых обходил испские дома десятой дорогой. А если и проходил мимо, то на цыпочках, едва дыша, чтобы ненароком не рассердить маленьких, но очень смелых соседей.

А маленькие Испы, когда встречали его, всегда вежливо здоровались и предлагали угощение. Потому что настоящая храбрость — это не умение драться, а умение не бояться и оставаться добрым, даже если ты маленький, а противник — огромный.

Нарты говорили про испов: «У них голова получилась, а тело не получилось». Но те, кто знал испов, добавляли: «Зато их сердце — самое большое во всей Нартии».

И с тех пор в Стране нартов никто никого не боялся. Потому что поняли все: настоящая сила — не в росте и не в кулаках. А в смекалке, храбрости и добром сердце.

Вот и сказке конец. Кто понял — молодец!

В далёкой стране Нартии, где высокие горы упирались в небо, а реки пели свои вечные песни, жили-были разные народы.

Жили там огромные великаны — Иныжи. Такие большие, что, когда они чихали, деревья гнулись до самой земли. А когда они дышали, их дыхание, как ураган, разгоняло тучи по всему небу.

А ещё в этой стране жили маленькие человечки — Испы. Они были такими крошечными, что ездили верхом на зайцах, а в траве их можно было разглядеть только если очень-очень старательно присмотреться.

Испы жили в удивительных каменных домах — Испыунах. Эти дома были сложены из огромных каменных плит, таких тяжёлых, что даже десять нартов не смогли бы их сдвинуть. Говорили, что эти дома для испов построили сами великаны — не потому, что жалели маленьких, а потому, что... боялись их. Да-да, вы не ослышались!

Глава первая, в которой великан Храмбых грозится разрушить всё вокруг

Жил в тех краях великан по имени Храмбых. Он был такой громадный, что, лёжа на земле, он клал голову на одну гору, а ноги — на другую. Когда он храпел, нартские дети думали, что это гром гремит, и прятались по домам.

Храмбых был страшно недоволен.

— Почему это маленькие испы живут в таких хороших домах? — ворчал он, лениво перекатывая камни величиной с добрую лошадь. — Почему это я, такой огромный и сильный, должен их бояться? Да я их одним пальцем пересчитаю!

И решил Храмбых пойти и разорить испские дома.

Шёл он, шёл, сдирая вершины деревьев своей мохнатой головой. Как вдруг прямо перед ним из травы выскочил... заяц. А на зайце верхом сидел маленький всадник.

Это был Исп Тхарьэ — самый смелый из всех испов. На поясе у него висела дубинка — для него огромная, а для великана — как спичка. А за спиной — лук с волшебной стрелой.

Глава вторая, в которой слова оказываются сильнее дубины

Храмбых наклонился так низко, как только мог. Его ноздри раздувались, и горячий пар, вырывавшийся из них, раскачивал маленького всадника на зайце, как ветерок качает цветок.

— Что ты здесь делаешь, букашка? — прогрохотал великан. Его голос был таким громким, что в трёх соседних долинах испуганно залаяли собаки.

Маленький Исп Тхарьэ ничуть не испугался. Он слез со своего верного зайца, подошёл поближе к великанской ноге (которая была выше самого высокого дерева) и, задрав голову, крикнул:

— А что это ты, Храмбых, такой сердитый? Солнце сегодня светит, птицы поют, ягоды в лесу поспели — иди лучше малины поешь!

— Малины?! — взревел великан. — Да я тебя сейчас... Да я твой дом... Да я...

— Что ты намерен делать? — спросил Исп спокойно.

Великан опешил от такой наглости. Он привык, что все его боятся. А этот крошечный человечек смотрит на него как на равного!

— Я... я думаю взять дубину и отколотить тебя! — зарычал Храмбых, пытаясь придать голосу угрозы.

Но в его голосе уже не было прежней уверенности.

Глава третья, самая хитрая

Исп Тхарьэ улыбнулся. Он знал одну великанскую тайну.

— Отколотить? — переспросил он задумчиво. — А ты уверен, что у тебя получится?

— Конечно! — Храмбых выпрямился во весь рост. — Я самый сильный в Нартии! Меня даже нарты боятся!

— Нарты — может быть, — кивнул Исп. — А ты знаешь, почему наши дома сложены из таких огромных камней?

Великан замер. Он и правда никогда об этом не задумывался.

— Потому что... потому что вы маленькие и вам тепло нужно? — неуверенно предположил он.

— Нет, — покачал головой Исп. — Потому что эти дома для нас строили великаны. И знаешь, почему?

Храмбых нахмурился. Он начал догадываться, но ему очень не хотелось в это верить.

— Не может быть! — прорычал он. — Великаны не служат испам!

— А их никто и не заставлял служить, — пожал плечами маленький всадник. — Они просто боялись нашей волшебной стрелы. Хочешь, покажу?

С этими словами Исп достал из-за спины свой лук. Стрела на тетиве тихонько засветилась — то ли от солнца, то ли от какой-то неведомой силы.

Великан попятился. Его огромные глаза округлились.

— Эта стрела, — спокойно продолжал Исп, — если я пущу её под углом, может поразить само небо. А если она уйдёт в землю — ослабит её так, что она не удержит даже такого маленького человечка, как я. А уж великана...

Он не договорил. Но великан и так всё понял.

Глава четвёртая, в которой великан убегает

Храмбых сделал шаг назад. Потом ещё один. Потом он развернулся и... побежал!

Он бежал так быстро, что от его шагов дрожала земля. Он перепрыгивал через реки, как через лужи, и сшибал вершины гор своей головой, потому что забыл нагибаться.

— Стой! — крикнул ему вслед Исп. — Я же пошутил! Стрела моя волшебная только на охоте работает, на людей она не действует!

Но великан уже скрылся за горизонтом. Только облако пыли осталось на том месте, где он только что стоял.

Маленький Исп Тхарьэ рассмеялся, сел на своего зайца и поскакал домой — пить чай с дикой грушей и мёдом.

Эпилог, который многому учит

С тех пор великан Храмбых обходил испские дома десятой дорогой. А если и проходил мимо, то на цыпочках, едва дыша, чтобы ненароком не рассердить маленьких, но очень смелых соседей.

А маленькие Испы, когда встречали его, всегда вежливо здоровались и предлагали угощение. Потому что настоящая храбрость — это не умение драться, а умение не бояться и оставаться добрым, даже если ты маленький, а противник — огромный.

Нарты говорили про испов: «У них голова получилась, а тело не получилось». Но те, кто знал испов, добавляли: «Зато их сердце — самое большое во всей Нартии».

И с тех пор в Стране нартов никто никого не боялся. Потому что поняли все: настоящая сила — не в росте и не в кулаках. А в смекалке, храбрости и добром сердце.

Вот и сказке конец. Кто понял — молодец!

В черкесском Нартском эпосе, важное место занимают образы мифических существ. В более архаичных циклах эпоса такими персонажами, в основном, являются разного рода зооморфные и антропоморфные чудовища, олицетворявшие собой не только злые силы природы, но и враждебные общественные отношения. В поздних слоях эпоса врагами нартов выступают уже обыкновенные люди, враждебные эпические племена.

Основными мифическими образами нартского эпоса адыгов являются испы — карлики и иныжи — великаны. Для создания образов мифических существ используются различные художественные приемы и средства. К важнейшим из них относится гипербола. Причем художественному преувеличению подвергаются не только герои, но и все, что их окружает. Преувеличивается буквально все: рост, сила, выносливость, вооружение, кони, масштабы схваток, размеры жилья и т. д. Гипербола в эпосе чаще всего служит целям идеализации и героизации, но она применяется и для создания образов непосредственных врагов нартов, наделенных, как правило, огромной физической силой.

В черкесском Нартском эпосе, важное место занимают образы мифических существ. В более архаичных циклах эпоса такими персонажами, в основном, являются разного рода зооморфные и антропоморфные чудовища, олицетворявшие собой не только злые силы природы, но и враждебные общественные отношения. В поздних слоях эпоса врагами нартов выступают уже обыкновенные люди, враждебные эпические племена.

Основными мифическими образами нартского эпоса адыгов являются испы — карлики и иныжи — великаны. Для создания образов мифических существ используются различные художественные приемы и средства. К важнейшим из них относится гипербола. Причем художественному преувеличению подвергаются не только герои, но и все, что их окружает. Преувеличивается буквально все: рост, сила, выносливость, вооружение, кони, масштабы схваток, размеры жилья и т. д. Гипербола в эпосе чаще всего служит целям идеализации и героизации, но она применяется и для создания образов непосредственных врагов нартов, наделенных, как правило, огромной физической силой.

В черкесском Нартском эпосе, важное место занимают образы мифических существ. В более архаичных циклах эпоса такими персонажами, в основном, являются разного рода зооморфные и антропоморфные чудовища, олицетворявшие собой не только злые силы природы, но и враждебные общественные отношения. В поздних слоях эпоса врагами нартов выступают уже обыкновенные люди, враждебные эпические племена.

Основными мифическими образами нартского эпоса адыгов являются испы — карлики и иныжи — великаны. Для создания образов мифических существ используются различные художественные приемы и средства. К важнейшим из них относится гипербола. Причем художественному преувеличению подвергаются не только герои, но и все, что их окружает. Преувеличивается буквально все: рост, сила, выносливость, вооружение, кони, масштабы схваток, размеры жилья и т. д. Гипербола в эпосе чаще всего служит целям идеализации и героизации, но она применяется и для создания образов непосредственных врагов нартов, наделенных, как правило, огромной физической силой.